Книга Зимние Боги и Змеи, страница 353 – Венди Хейсс

Мы находились недалеко от моря. Яростный ветер хлестал вокруг, оставляя на губах солёный привкус. Волны разбивались о скалы с треском молний, а единственным другим звуком были крики чаек.

Когда наконец заставила себя открыть глаза, всё вокруг оказалось совершенно незнакомым. Я лежала на холодном каменном полу, руки связаны за спиной. Судя по сложным узлам, которых касались пальцы, кто-то здесь любил связывать людей больше обычного. Серую каменную комнату разделяли металлические прутья. По другую сторону сидела тёмная фигура, скрестив руки и ноги, и молча наблюдала.

Я с трудом подтянула тело и поднялась, опираясь на стену. Тогда поняла, что мы, похоже, находились в башне. Одна сторона стены была полностью разрушена и открывала вид на яростное море и камни почти в сотне футов внизу.

— Вы занятой человек, дорогой дядя. Что бы вы ни собирались сказать или сделать, прошу, не медлите из-за меня, — хрипло произнесла я, улыбаясь как безумная. Сегодняшнее количество ударов в спину достигло легендарных масштабов. Какую внушительную толпу ненавистников собрала. Ах, до чего же я популярна.

Он мрачно встал, глядя на меня с ненавистью. В единственном глазу не было ничего, кроме мерзости.

— Годами мне приходилось терпеть рядом твою мать. Затем появились ты, брат и сестра, и эта мука удвоилась, утроилась, а потом выросла вчетверо. Порождения её предательства росли принцами и принцессами, которым однажды достались бы благословенные земли Исийорда. Как, по-твоему, я должен был себя чувствовать, племянница? — он присел передо мной. Голубой глаз светился на бледной, словно покрытой плесенью коже.

Его театральность заставила меня закатить глаза.

— Ради любви Каэлума, избавь меня от этого жалкого нытья. Дорогой, дорогой дядя, не кажется ли вам, что злость была направлена немного не туда? — выплюнула я, раздувая ноздри и кривя рот в насмешке. Ненавидела сентиментальных страдальцев так же неизменно, как стоят горы, а его ненавидела до самых небес. Гнилой идиот. — Она не бросила вас. Её у вас украли.

Он наклонился ближе, и губы раздвинулись в рычании.

— Твоя мать могла отказать ему, но выбрала его, а не меня.

— Может, мне отправить вас на тот свет, и вы обсудите это с ней лично? — пригрозила я и резко дёрнула путы. Он вздрогнул. Что бы ни произошло, моя мать была мертва, и его слова словно пачкали саму память о ней.

Он изучил меня, усмехнулся и начал расхаживать по комнате.

— Знаешь, как трудно убить троих королевских детей и королеву?

От этих слов я выпрямилась, охваченная яростью.

— Я мог облегчить себе работу и убить её ещё до рождения Эрена. Но мой любящий брат был настолько ею увлечён, что не выпускал из виду. Никогда не думал, что Сайлас способен любить, однако чары этой суки всё равно однажды рассеялись бы. А когда я уже почти сдался, — он хлопнул ладонями, — появилось блестящее решение. Адриатийцы ведь такие рьяные, не правда ли? Что-то там об ужасном пророчестве о волках, драконах и громовых птицах. Стоило им получить моё письмо, как они тут же напали. Кто мог усомниться в моём подтверждении? Я, зимний принц, лжец?

Я зажмурилась от огненной муки, врезавшейся в сердце и пронзающей каждую кость. Скрыть крик, исказивший лицо, не удалось. Его слова вонзились глубоко, в ещё открытую рану, и я кровоточила сильнее, чем когда-либо. Это он рассказал адриатийцам. Он был причиной. Он. Я не могла думать. Раскачивалась вперёд и назад, дрожа от боли и ярости, словно впервые оплакивала их смерть. Из-за него они погибли.