Книга Зимние Боги и Змеи, страница 352 – Венди Хейсс

Он резко вдохнул от боли. Звук стали, разрезающей плоть, нарушил тишину, и тяжёлый воздух наполнился металлическим запахом крови.

— Красивые слова. Будь у меня сердце, оно принадлежало бы тебе, — прошептала я у его губ. — Ах да. Ты вырвал его двенадцать лет назад. Скоро получу твоё, вместе со всеми корнями, король Адриаты. — я отступила. Голос больше не принадлежал мне, шаги станут преследовать его, а беспощадный взгляд скоро увидит его боль. — Жди и помни. У меня на тебя большие планы.

Мой кинжал вошёл ему в плечо, но он не вздрогнул и даже не вытащил его. Серебряная нить слезы скользнула из глаза. Я отвела взгляд и направилась к дверям, пока ещё могла удержать себя.

Небо встретило меня мертвенно-бледным, кружащимся, лишённым света и беременным бурей. За спиной тяжёлые двери закрылись, как закрылись все двери в сердце. Наконец слёзы хлынули по лицу. Я позволила глухим всхлипам и плачу вырваться наружу, потому что сдерживать их было невыносимо. Волна чувств, не топившая меня со смерти семьи, вновь накрыла целиком. Ощущение утраты. Крепко прижала ладони к груди, а нелогичный, бессознательный страх проклятием расползался по каждому её уголку. Пальцы испуганно коснулись верхней губы, словно боялись стереть оставленное им ощущение.

Я люблю тебя. Слова гремели в ушах, а сердце получало удар за ударом. Оно дрогнуло, затем замерло, погружая меня в мучительную боль. Выплакала весь переполненный колодец, заглушая голос ладонью и тяжёлым траурным небом. На мгновение была счастлива. Затем перестала.

Он не мог быть моим, потому что счастье меня не знало и отказывалось узнавать. Не мог быть моим, потому что я была приговорена ненавидеть его. Он никогда не принадлежал мне, не будет принадлежать и не должен был. А я потерялась, обречённая не стать ничьей и никогда не стать его, потому что продала каждую часть себя ради обещания возмездия за тех, кто когда-то владел моим сердцем. Недолго. Слишком мало и слишком коротко. За тех, кого любила и не успела сказать об этом, пока они не исчезли. За тех, кого он у меня отнял. Ирония судьбы, ирония богов. Тот, кого я поклялась убить, оказался тем, кого сердце поклялось защищать.

— Сноу, — его шаги вышли из храма и направились ко мне. Он снова позвал, разыскивая. — Сноу… прошу. Вернись ко мне. Причиняй боль, бей, сражайся, ненавидь, вонзай нож сколько захочешь. Делай всё, но оставайся рядом. Сделай то, зачем пришла. Не… не щади меня, любовь моя.

Я прикусила улыбку и рваный смех, полный тяжёлых слёз. Смахнула туман с глаз ладонью и размазала кровь по лицу. Воздух имел вкус соли и стали.

Ярость, боль и непролитые слёзы застилали зрение, поэтому я не заметила двух размытых Исийордских солдат, медленно приближающихся с явным злым умыслом. Через мгновение ткань накрыла рот, тупая боль ударила в спину, мир закружился, и один из них подхватил меня на руки. Снова чистое ничто пустоты.

Вместе с ним исчезла и боль в сердце.

— Сноу, — голос матери резко вырвал меня из забытья. — Пора.

Почему это становилось привычкой? В следующий раз, если кому-то понадобится привлечь моё внимание, связать меня или выторговать за что-нибудь, достаточно просто попросить. Я с радостью соглашусь, лишь бы избежать бритвенной боли в черепе и свиста, барабанящего в ушах и голове. Всех этих чудесных ощущений.