Книга Зимние Боги и Змеи, страница 296 – Венди Хейсс

Она опустила голову и тяжело, прерывисто вдохнула.

— Ты обещал. Обещал мне. Обещал пойти со мной. Обещал быть рядом, — беззвучно повторяла она.

Сноу любила Самуэля, а он любил её. По щеке скатилась единственная слеза, и сердце болезненно сжалось.

— Прости меня, — прошептала она, дрожащей рукой гладя его лицо. — Прости, Сам, что подвергла тебя опасности. Прости, что не защитила. Я и тебя не смогла защитить.

Она опустила голову ему на грудь и долго безмолвно оплакивала.

— Больше не чувствую твоего сердца.

Ломавшееся осознание в её голосе разорвало меня изнутри. Среди безнадёжности и сумерек бессилия я сделал единственное, что мог. Обвил её тенями и крепко сжал. Магия и тепло перетекали из меня в неё, пока она стояла холодная и продолжала остывать, лишённая сил. Сноу не отпускала его. Не двигалась, пока день не сменился ночью, облака не загрохотали, а конечности не онемели. Она не расставалась с ним, не позволяла нам прикоснуться и даже приблизиться. Тишина. Полная тишина, в которой не осталось ничего, кроме ужасной пустоты.

— Она не кажется странной, — сказала Пенелопа, выходя из комнаты Сноу. — Только снова и снова напевает ту ужасную песню и без конца что-то бормочет Мемфис на кальгнанском. В остальном ведёт себя как обычно, — она нерешительно поджала губы и неуверенно посмотрела на Нию.

— Пен, всё хорошо. Рассказывай, — подтолкнула Ния.

Молодая служанка нервно теребила передник.

— Знаете чёрные отметины у неё на спине? Они словно сместились и больше не похожи на прежние. Что это такое? Я никогда не спрашивала, но всегда хотела узнать.

Ния перестала бесконечно кружить по коридору и бросила долгий взгляд на Кайдена. Татуировка действительно изменилась. Значит, это всё-таки было тёмное ремесло.

— Это просто татуировка, Пен. Не говори глупостей. Татуировки не умеют двигаться, тебе показалось, — ответила Ния, но в её тенях мелькнула крупица лжи. Она научилась скрывать чувства лучше, однако я видел достаточно. Ния рассказывала, что когда-то Сноу обращалась к ремесленнику, чтобы избавиться от кошмаров, но для подобного хватало простых чар, не требовавших наносить на тело метки. Может, именно это почувствовала на ней Меланта? Запах магии другого тёмного ремесленника?

— Но клянусь, они…

— Довольно, Пен, — строго перебил Кайден.

Он тоже знал об этих знаках. Я не стал расспрашивать, как и Мал. Сейчас нам было безразлично, что они означали. Мы хотели лишь убедиться, что со Сноу всё хорошо.

— Самуэль приходил ко мне, пока вас не было. В ту ночь, когда вы уехали в Аринт. Он только вернулся из Касмера, — призналась Пенелопа, и оба друга тут же окружили её.

— Что? Зачем он приходил? — торопливо спросил Кайден.

— Он… он передал письмо для неё. В его глазах было что-то не то. Совсем не то. Он всё повторял, что случилось нечто ужасное, будто увидел мертвеца или… что-то хуже. Мама решила, что он сошёл с ума, что мороз пробрался в его соларийскую голову. Но я сказала ей, что соларийцы тоже не боятся холода…

Кайден схватил её за плечо и требовательно вспыхнул, напугав девушку.

— Какое письмо? Что было не так? Говори.

— Кай, хватит, — предупредила Ния. — Пен, постарайся вспомнить всё, что он говорил и делал. Пожалуйста.

Пенелопа окончательно растерялась и с трудом собрала мысли.