Книга Зимние Боги и Змеи, страница 121 – Венди Хейсс

— Проявите уважение, язычница, — потребовал Килиан.

Я оглянулась на него, наполовину не веря, что он назвал меня язычницей, а потом затряслась от веселья, сдерживая тихий смешок. Он не слишком дорожил своей жизнью.

— Что смешного? — жёстко спросил он, уже теряя остатки терпения.

— Ты меня не боишься.

— А почему должен?

— По многим причинам, дорогой. Например, я стою на похоронах человека, которого сама убила.

Его голова резко повернулась ко мне. На лице не читалось ничего. Ни злости, ни ненависти, вообще ничего, только чистая пустота, когда он спокойно спросил.

— Вы убили лорда?

— Не первого, и ты это знаешь. Я помню твоё красивое лицо с суда в Киркуолле.

Он нахмурился.

— Зачем?

Я покачала головой.

— Вот именно. Мне не нужна причина.

Его черты напряглись, пока он изучал меня.

— Как вы можете стоять здесь, перед его могилой, перед его семьёй, утешать его дочь?

Я полностью повернулась к нему и широко развела руки.

— Вот так.

— У вас нет страха перед богами?

— Боги ничего не сделали, чтобы я их боялась. Мужчины сделали. И мужчины платят.

Он бесстыдно фыркнул.

— Эта жизнь не вечна, чтобы так легко окунать руки в кровь, — выплюнул он. — Ни одно небо не позволит запятнанной душе переступить порог чистоты. Вы уже отказались от следующих жизней? Настолько довольны этой единственной? Так стремитесь выбрать одну из семи преисподних?

— Предполагаешь, что меня ждёт человеческий конец, хотя называешь кем угодно, только не человеком. Я родилась, чтобы не принадлежать ни одному небу, адриатиец. Самим рождением нарушила первое правило.

Он обдумал мои слова.

— Это не ваша вина.

На этот раз я рассмеялась почти слишком громко, и отец наполовину повернулся, бросив через плечо строгий взгляд.

— Всё возлагают на меня. Вы не послали людей за моим отцом, который меня создал. Вы послали их за мной. Оружием я была лишь в руках человека, который собирался меня использовать. Для матери оставалась драгоценным ребёнком, видевшим, как её жизнь угасает прямо на глазах, пока она защищает меня от превращения в это оружие. Так что прости мои языческие манеры.

Он некоторое время молча изучал меня.

— Во что вы верите, принцесса?

— В возмездие.

Он долго, раздражённо выдохнул и потёр глаза от усталости.

— Могу спросить, кто в этом списке?

Я подошла ближе. Серебряные глаза внимательно следили за мной, пока пальцы скользили по лацканам его пиджака и не остановились на груди. Под ладонью громко билось сердце, маленький предатель. Сердца всегда были слабостью.

— Первый: первый ряд, большая корона, король Исийорда.

Его взгляд метнулся к моему отцу и вернулся ко мне с вопросом.

— Второй далеко отсюда, в окровавленной короне, король Адриаты. Третий мерзкая земля с мерзким народом, сама Адриата.

Его лицо заострилось строгими линиями, челюсть дёрнулась, а глаза опустились, отказываясь встретиться с моими.

— Четвёртый красивый, очень красивый и смотрит так, будто хочет выдавить из меня жизнь… Ты.

Он схватил меня за запястья и опустил мои руки.

— Не трогайте меня.

Его руки сжались по бокам, словно прикосновение ко мне обожгло его или укололо шипами.

Широкая улыбка растянулась на моём лице.

— Ибрис вызывает у тебя отвращение. Моё прикосновение кажется мерзким и ползучим. Что оно тебе напоминает? Эйдемона? Змею?