Книга Зимние Боги и Змеи, страница 117 – Венди Хейсс

Одна тёмная бровь приподнялась на его бесстрастном лице, в котором упрямство всегда оставалось слишком живым.

— Мне каждый раз вслух объявлять о своём приближении, называя полное имя, место рождения и титул? — холодно спросил он. — Я бы так и сделал, но мы всё-таки на похоронах. Хотя, если вам по-прежнему нужно, чтобы я полез за подвязкой, не уверен, чем смогу помочь зудящей груди.

Его дерзость была до смешного занимательной. От такого вызова я бы обычно не отказалась, но сейчас мысли об убийстве куда сильнее щекотали желание причинить кому-нибудь боль. Возможно, виновато было всё то же проклятое кружево.

— Ваше Высочество, — позвал мягкий голос, отвлекая меня от этого ублюдка.

— Фрейя…

Не дав мне договорить, она бросилась мне на шею и едва не повалила на землю, рыдая и всхлипывая. Скорбящая дочь, освобождённая женщина и слёзы счастья.

Я неловко похлопала её по плечу. Что вообще полагалось делать в таких случаях? От меня ведь не ждали, что я заплачу вместе с ней.

— Мои соболезнования. Пусть его душа покоится в Ходре.

Она попыталась выпрямиться, несмотря на непрекращающиеся всхлипы.

Килиан протянул ей аккуратно сложенный платок, вышитый цветами. Неужели возлюбленная отправила его охранять меня с целым запасом таких платков? Наверняка ещё и вышила свои инициалы на его рукаве. Я едва не рассмеялась.

— Его душа горит в преисподних, где ей и место, — икнула Фрейя, высморкавшись в несчастный платок. — Этот проклятый ублюдок избивал меня до синевы, потом продал мужу, чтобы тот бил ещё сильнее, а после убил его и снова принялся за старое.

Мы обе одновременно фыркнули, потом улыбнулись и разразились тихим хихиканьем, помня, где находимся.

Её лицо снова скривилось от плача, и она сжала мои руки в своих.

— Я вдова, сирота, а теперь ещё и леди. Как мне ею быть? Я даже рядом с отцом сидеть не могла, а теперь придётся иметь дело с этими набитыми визжащими поросятами, которые жалуются на тяжесть золота на запястьях и требуют слугу, чтобы тот подтирал им зад.

Я понимала её тревогу. Единственной леди при дворе моего отца была Эйдемон, и даже ей пришлось отрастить когти, чтобы удержать своё место. Но Фрейя находилась под моим крылом. Когти у неё уже были.

— Я буду рядом.

Она громко всхлипнула, и я сдержала гримасу. Публичное проявление чувств вызывало у меня зуд.

— Ты бросишь меня, Сноулин.

Я приподняла её подбородок.

— А когда я уйду, ты будешь готова встретить их одна. Помни, они всего лишь мужчины. Худшее, что они могут сделать, это дышать.

Она кивнула и тихо повторила мои слова, прежде чем присоединиться к скорбящим у гроба. Она была одним из вёсел моей галеры, и я прослежу, чтобы это весло стало крепким.

— Глубокие слова, — сказал Килиан у меня за спиной.

Я бросила на него взгляд через плечо.

— Теперь он говорит. Где Ния?

— Прямо за мной, разговаривает с часовым. Вы у неё в поле зрения, можете не тревожиться.

Брови у меня сошлись в хмурой складке.

— Не тревожусь, дурень. Мне нужно, чтобы кто-нибудь ослабил корсет, иначе твой король получит труп с отказавшими лёгкими. Позови её, если сам не собираешься распускать руки.

Несколько мгновений он смотрел на меня пустым взглядом, будто прикидывал, не слишком ли заманчиво прозвучало моё предложение. Затем ушёл сообщить Нии о том, что я задыхаюсь.