Книга Зимние Боги и Змеи, страница 11 – Венди Хейсс

Почувствовав, что слишком глубоко погрузилась в созерцание, Ния развернула меня к себе.

— Не позволяй никому искажать то, какой ты себя видишь, Сноу. Ты больше, чем то, во что тебя пытались превратить, и больше, чем всё, что с тобой сделали, — она глубоко вздохнула, нахмурилась и продолжила. — К тому же женщина, которая смотрит на тебя из зеркала, ужасно красива. А теперь пойдём. Тебя, может, и не тревожит, что ты не найдёшь возлюбленного, зато меня это уже начинает беспокоить.

Я подарила улыбку, предназначенную только для неё, и поцеловала в щёку.

— Не хмурься ради жалостливых заверений, особенно с таким прекрасным лицом. И с каких пор мисс «я ненавижу всех людей» ищет возлюбленного?

— С сегодняшнего дня, — почти взвизгнула она. Ей всегда было трудно лгать. Она была слишком искренней для собственного же блага.

Я провела пальцем над её бровями.

— Ния, у тебя лоб буквально складывается пополам, когда ты врёшь.

— Я не врала. И не ненавижу всех людей.

— Угу.

— Ладно, — мрачно призналась она. — Есть одна писательница из Асры. Она путешествует по континенту. Джеремайя из деревенского совета сказал, что сегодня она придёт посмотреть на осенний праздник и описать его в путевом дневнике. Я хотела познакомиться. Она написала несколько моих любимых книг.

— Знаешь, что романтика бывает не только в книгах?

— Такая романтика меня не интересует, особенно когда в книгах она описана настолько прекрасно.

— Хорошо, моя безнадёжная романтичка, которая не любит романтику. Может, мы уже перестанем опаздывать?

— Говорит женщина «похоть и есть романтика», из-за которой мы и опаздываем, — перед встречей с Нией я ушла бегать, и она будет помнить это вечно.

— Потому что я, как и ты, знаю: мужчины отвечают взаимностью только в книгах. Красивые слова выцветают, прикосновения становятся реже. Смотришь им в лицо — сердце не трепещет, и завладеть им не хочется. Интерес вызывает лишь то, что у них между ног.

Она нахмурилась.

— Это лишь значит, что ты никогда не была влюблена.

— Думаю, к этому возрасту я уже кого-нибудь нашла бы. Но стоит мужчине открыть рот, и снова вспоминаю, что любви, возможно, вообще не существует, — самое сильное головокружение они вызывали у меня, когда слишком долго пялились на грудь и я закатывала глаза так далеко, что те едва не забывали вернуться.

— Она существует. Тот, кто никогда не был влюблён, не сможет писать такие книги, как те, что я читала. Не сможет говорить так, не испытав этого хотя бы на короткое мгновение.

— Представить это не так трудно, как найти. А теперь не будем заставлять тебя опаздывать. Уверена, ты умираешь от желания, чтобы эта писательница тебе солгала.

Ния яростно шлёпнула меня по плечу.

— Циничка. Немного веры тебя не убьёт.

Вера убивает множество людей, и у меня не было желания закончить мученицей.

Сноулин

Праздник проходил на краю Соренского леса, чуть выше деревни Фернфосс, где его устраивали последние несколько лет. Это была чужая традиция, принесённая кочевниками и путниками из других земель, бесстрашно поселившимися здесь после гибели Олимпии. В Фернфосс, единственное пригодное для жизни место в Олимпии, стекались люди со всех уголков континента. Некоторые прибывали даже из Врамметена — неблагословлённых земель за морем.