Книга Собственность боевого дракона. Я не твоя вещь!, страница 79 – Адриана Вайс

На пороге палаты замирает магистр Торн.

Я невольно напрягаюсь, ожидая очередных обвинений, но слова застревают у меня в горле. Человек, который громче всех требовал моего отчисления сейчас выглядит так, будто постарел на десять лет. Его плечи опущены, идеальная мантия помята, а во взгляде нет и тени былого возмущения.

Он делает неловкий, тяжелый шаг в палату и останавливается недалеко от моей кровати.

— Блум... Мира, — его голос, обычно зычный и уверенный, сейчас кажется надломленным. Торн нервно сминает в руках край своей мантии, словно провинившийся первокурсник. — Я не жду, что ты захочешь меня слушать. Но я не мог не прийти.

Я молчу, не зная что ему на это ответить. С одной стороны он прав, я действительно не горю желанием его слушать, но с другой… С другой я вижу его покрасневшие, полные глубокой боли глаза и просто не могу его выгнать.

— Я пришел просить прощения, — Торн сглатывает, опуская взгляд. — Я был слеп. И эта слепота едва не стоила тебе жизни. Но я хочу, чтобы ты знала… дело не в моем предвзятом отношении к тебе, просто…

Торн на несколько секунд замолкает. А потом, будто на что-то решившись, выпаливает:

— Просто, много лет назад у меня был ученик. Невероятно талантливый, яркий мальчик. И он тоже полез в запретные артефакты, желая переписать законы магии. Я видел это, чувствовал, что он ступает на опасный лед, но я... я поверил в него. Поверил, в то, что он сможет не сорваться во тьму.

Торн судорожно вдыхает, и по его морщинистой щеке скатывается одинокая слеза.

— А потом этот мальчик погиб и забрал с собой еще четверых ни в чем не повинных студентов. Мое попустительство стоило им жизней.

Магистр поднимает на меня свой сломленный взгляд.

— Когда я увидел твой стабилизатор, Блум... я увидел в тебе ту же самую искру. И я до смерти испугался. Во мне сработал первобытный страх. Я хотел вырвать эту проблему с корнем, посадить тебя под замок, исключить, сделать что угодно, лишь бы не повторить ошибку прошлого!

Его голос срывается на шепот.

— Я судил тебя по своим собственным ночным кошмарам, Мира. А не по твоим поступкам. И я оказался неправ. Прости меня... если сможешь.

Я сижу, не в силах вымолвить и слова после его исповеди. В груди отчаянно щемит, а на глаза наворачиваются слезы.

Все эти недели я носила в себе обиду на преподавателей. Они не верили мне, считая что это именно я ставила эксперименты над Пирсом и боевиками.

И вот сейчас эта обида рассыпается прахом.

Я смотрю на сломленного Торна старика и чувствую боль человека, который совершил ошибку из-за своего болезненного прошлого.

Я медленно протягиваю перебинтованную руку и слегка касаюсь рукава его мантии.

— Я прощаю вас, магистр Торн, — тихо, но твердо произношу я.

Торн вздрагивает, словно от удара током. Он с невероятным облегчением выдыхает и его плечи наконец-то расслабляются.

Уход магистра Торна оставил после себя звенящую тишину, но вместе с ней и удивительное чувство легкости.

В последующие дни другие деканы тоже прислали мне извинения. Сухие, выверенные до запятой официальные письма на дорогой бумаге, но после посещения Торна, для меня они не значили ровным счетом ничего.

Кстати, по поводу остальных деканов, Генерао не стал с ними любезничать. Выяснив все обстоятельства, он одним росчерком пера отстранил магистра Брайна и Лиору от должностей в Совете Академии. Их не вышвырнули на улицу, оставив в ранге обычных преподавателей, но лишили главного, власти и влияния.