Книга Бессмертный, страница 97 – Эмма Хамм

Джессамина потянулась вверх и сжала его запястье.

— Это сон, Элрик. Видишь? Я могу его контролировать.

Он снова лишился дара речи. Это уже входило в привычку. Его тело состояло из чернил и тьмы, безумия и кошмаров, как и его царство. И все же, все, что требовалось, – это одна певчая могил, и все изменилось.

— Ты не перестаешь меня поражать, – сказал он, приподнимая ее еще выше над землей. Все еще стоя на коленях, он усадил ее к себе на бедро и провел пальцами по черным прядям.

— Почему?

— Я не понимаю и половины того, что ты иногда делаешь.

Его тело охватило жаром. Он не мог удержаться и провел большим пальцем по линии ее челюсти, потом по нижней губе, наблюдая, как девушка позволяет ему разомкнуть ее губы. Между ними снова вспыхнуло пламя. Элрик не мог оторвать взгляд от этих сочных губ, от того, как она позволяла ему касаться их.

Черный угольный след оставался везде, где он касался. Бог не был уверен, чьих рук это дело – его или Джессамины, но он знал наверняка, что ему это нравится. Элрику нравилось видеть свой след на ее коже, будто он чертил карту мест, где хотел бы остаться.

У девушки перехватило дыхание. Он видел, как ее глаза опустились на его губы. Элрик внезапно снова оказался в том моменте, когда они стояли вдвоем у статуи. В том самом моменте, который не отпускал их обоих.

Уже было абсолютно неважно, потянулась ли она к нему, или же он наклонился к ней. Все, что имело значение, – это внезапное давление руки на его шею, когда Джессамина потянулась вверх.

— Ты решила дать своему народу надежду, что их принцесса жива, даже если это может вызвать подозрения, – пробормотал он, его губы были так близко. – Такая глупость.

— Я выбрала королевство, и всегда буду.

— Почему?

— Потому что я принадлежу ему так же, как и оно мне. Мой народ страдает, а значит, я буду страдать вместе с ним. Я должна помочь им. – Она облизнула губы, его глаза проследили за движением ее языка.

— Ты ведьма. Ты должна была быть изгоем, но все равно каким-то образом находишь любовь к людям в своем сердце.

Джессамина улыбнулась, почти ослепляя этим бога.

— Я не ведьма, Элрик.

— Еще как ведьма. – Его дыхание коснулось ее губ. – Потому что ты определенно околдовала меня.

А затем он поцеловал ее.

Он целовал ее так, словно хотел касаться ее вечность. Казалось, что бог ждал столетиями этого момента, этой женщины. Здесь, в его руках.

В то мгновение, когда их губы сомкнулись, он чувствовал, как разбивается на тысячу осколков. Словно зеркало, упавшее на пол. Каждый из осколков отражал… ее.

Хоть она и пахла как смерть, но на вкус была как сама жизнь. Будто чай с хорошей ложкой меда, который покрывает воспаленное горло, словно неспадающий жар, который окутал его тело. Она пронзила его насквозь, обжигая его язык своим, когда он прикусывал ее губы.

Богу думалось, что Джессамина будет робкой, неопытной. Принцесса, которую учили целоваться как леди, быть как все эти чопорные дворяне.

Но нет, она целовалась как хищница – пожирала его целиком.

Джессамина втянула его нижнюю губу, слегка покусывая один из старых шрамов, прежде чем провести по нему языком. Она не сторонилась ни одной его отметины. Она касалась их пальцами, держала его лицо удивительно сильной хваткой, контролируя поцелуй.