Книга Девушка из колодца, страница 70 – Рин Чупеко

На Осорезане есть только одно примечательное сооружение, которое люди называют храмом Бодаи. Оно окружено серными горячими источниками, от которых еще сильнее пахнет тухлыми яйцами.

— За храмом протекает Сандзу, – указывает Мико. – Наша версия реки Стикс. Чтобы попасть в храм, все посетители должны пройти по красному мосту. Это сток из озера Усорияма. Однако не вздумайте в нем купаться. Вода, может, и кажется привлекательной, но на самом деле настолько токсична, что в ней не может выжить ни одно живое существо.

Большинство дорожек украшены маленькими статуэтками Дзидзо. Люди оставляют среди этих каменных фигур крошечные слюнявчики, вертушки и другие игрушки.

— Это место называется Сай-но Кавара, – рассказывает мико. – Буддийское чистилище. Статуи предназначены для того, чтобы почтить память детей, ушедших из жизни раньше своих родителей. Поэтому здесь вы найдете много подобных подношений.

На дорожках рядом со статуями также можно увидеть кучки мелкой гальки. Мико объясняет, что они сделаны духами умерших детей, которые, будучи не в состоянии отблагодарить родителей при жизни, обречены возводить эти маленькие каменные пирамидки до тех пор, пока их души не будут успокоены молитвами.

Несмотря на запах, который витает повсюду, храм Бодаи – скромное святилище, важность которого меркнет из-за странного окружения. Несколько местных жителей зажигают четыре свечи в маленьком помещении, где хранятся зубы мертвых (услышав это, Келли в тревоге отступает, а Тарк с нетерпением наклоняется вперед). Витающий в воздухе аромат благовоний резко контрастирует с запахом сырости и смерти.

Рядом с храмом находится небольшой, окруженный более внушительными статуями и засохшими цветами красный пруд. По словам мико, он называется Прудом крови. Маленькая женщина, сморщенная и сгорбленная, ковыляет по парку, бормоча себе под нос, точно какую-то мантру: «Теперь я понимаю, теперь я понимаю». Она рассеянно улыбается посетителям, семейству Хэллоуэй и Келли. Не остается без улыбки и мико, а затем ею одаривают и меня, а также охраняющие кровавую лужу большие безглазые каменные фигуры в алых и желтых фартуках.

— Да, да. Должно быть, это оно. Теперь я понимаю, – говорит она. – Теперь я понимаю.

Еще несколько минут мы бродим по храму. Помимо Хэллоуэев, здесь еще три туриста. Хотя они быстро уходят, возможно, из-за запаха серы и беспокойства, которое вызывает это место. Заинтригованный маленькими статуэтками и не подозревающий об их значении, отец Тарквиния останавливается, чтобы завязать разговор с одним из жрецов. Вскоре к нему присоединяется и мико.

Но Келли видит, что я выжидающе стою у стены и наблюдаю за ней.

Когда она заворачивает за угол и следует за мной, то видит Тарквиния и мужчину. Последнему за шестьдесят, у него коричневая, испещренная морщинами кожа и глаза как у испуганной ласки. Из-за времени, проведенного под палящим солнцем, он темнее большинства японцев, а костяшки его пальцев узловатые и припухшие. Стоя на коленях перед несколькими каменными статуями – на этот раз безглазыми фигурами, задрапированными в ткани отталкивающего алого и черного цветов, – он медленно раскачивается взад-вперед. Для тех, у кого нет дара видеть, все выглядит так, будто старик молится. Сам же Тарквиний выглядит мрачным. Он замечает мертвых детей и догадывается о том, что должно произойти.