Книга Ловушка шелкопряда, страница 100 – Рин Чупеко

— Это отец Кагуры. Кадзухико Кино.

Молчание Окику – единственное подтверждение, в котором я нуждаюсь.

Я почти слышу, как Кадзухико говорит мне, что делать, и знаю, что не смогу уйти, не совершив этого.

— Ты сможешь достать магатаму для меня, Ки?

В последний раз, когда я пытался что-то забрать у скелета, все пошло не по плану.

Окику качает головой. Духи не переносят некоторые священные предметы: видимо, магатама один из них.

— Ладно. Помоги мне найти веревку.

Я нахожу длинный кусок веревки, свернутый в углу, при этом стараясь не задеть извивающиеся коконы. Обещаю себе разобраться с ними позже.

Алтарь – самый близкий к яме предмет, поэтому я наспех обвязываю один конец вокруг его ножки, а затем опускаю оставшуюся веревку в яму. Несколько раз дергаю ее, чтобы убедиться, что узел не распутается. Оставив рюкзак у края ямы, я скольжу по веревке, стараясь не обращать внимания на окружающую меня смерть, запах открытой могилы и тошнотворный звук, который раздается, когда я наступаю на череп какого-то бедолаги. Я осторожно подбираюсь к останкам Кадзухико, вздрагивая всякий раз, когда костяная подушка не выдерживает моего веса и утягивает меня по щиколотку.

Я поскальзываюсь на выбеленной голове, которая оказывается более гладкой, чем я ожидал, и приземляюсь на четвереньки прямо над отцом Кагуры. Крошечная белая личинка выбирает именно этот момент, чтобы выползти из глазницы, и я с отвращением отшатываюсь. Не желая здесь больше задерживаться, я нащупываю магатаму и снимаю ее с шеи трупа. В последнюю минуту хватаю и украшенный драгоценными камнями кинжал, потому что любая дополнительная защита придется кстати.

Невидимых пауков, что ползут по моему позвоночнику, становится только больше. Они извиваются на каждом сантиметре моей кожи. Я достаточно знаком с этим чувством, чтобы понять – что-то должно произойти. Только вот когда это случится, я не хочу находиться в этой яме.

Я был уже на полпути наверх, когда услышал хруст костей, их сердитое скольжение по камню. Щелкающий звук вынуждает меня ускориться, и в кои-то веки у меня хватает ума не оглядываться, пока я не перебираюсь через край ямы, загребая руками так, что касаюсь земли подбородком. На краткий миг, клянусь, что-то задевает мою ногу, но я стискиваю зубы и отталкиваюсь, чтобы выползти оттуда.

Примостившаяся на краю Окику хладнокровно оценивает ситуацию.

— Негодяйка, – прорычал я, но без особого раздражения. Раз она не нападает, значит, призраки не настроены враждебно.

Я убеждаюсь, что маленький камень, который я крепко сжимаю в руке, совершенно цел, и только потом позволяю себе взглянуть на то, из чего только что выбрался.

Это напоминает фильм ужасов. Мертвецы поднимаются из кладбищенских траншей и с шумом устремляются к краю ямы, ко мне и Окику. Тщетно скребутся о камень. Похоже, никто из них не способен выбраться. Только тело Кадзухико остается неподвижным. Хоть он и мертв, но не является частью этого проклятия.

Я смотрю на магатаму в своей руке. Скелеты зашевелились сразу же, как только я начал карабкаться. Так что мне становится интересно, не удерживал ли их на месте этот отполированный камень. В кулоне проделана дырочка, через которую проходит шнуровка, но отверстие больше, чем должно быть… по моим оценкам, около дюйма в диаметре.