Книга Навсегда, твой Лукас, страница 63 – Гай Полиснер, Нора Рэлай Баскин

— А может это что-то быть спрятано в доме? — спрашивает Наталия.

Вряд ли, потому что Лукас никогда не бывал у нас дома без нас.

— Может, он действительно имел в виду какое-то растение, — делает попытку мама. — Настоящее растение. Цветы, например.

Мысль неплохая, и я готова принять её, но папа вдруг резко встаёт.

— Что это за звук? — спрашивает он. — Ну-ка тише все…

Мы все умолкаем и прислушиваемся. Как будто кто-то хнычет.

Дэйви, который молчал всё это время — впрочем, как и обычно, — показывает пальчиком в угол комнаты, куда, сжавшись в плотный маленький комочек, забилась Изабель.

— Ой, бедненькая! — Я бросаюсь к ней и обхватываю её руками. — Наверное, тебе так грустно всё это слышать. Прости нас. Нам не следовало говорить об этом при тебе. Мы тебя расстроили, да?

Но тут она поднимает личико и смотрит на меня, и мне становится ясно, что дело не в этом, а в чём-то другом. Дэйви уже торчит рядом с ней.

Обычно он очень скуп на слова, но сейчас, похоже, готов высказаться.

— Скажи им, Иззи, — велит он.

Мне хочется встряхнуть её, хочется спросить: «Что ты натворила на этот раз, Изабель?» Но Дэйви одним взглядом даёт мне понять, что этого делать не стоит. Поэтому я молчу и жду. Мы все просто ждём, и всем нам кажется, что это тянется довольно долго.

Иззи шепчет едва слышно:

— Мне хотелось спрятаться где всегда, в моём всегдашнем месте. Я испугалась. Полиция пришла. И все плакали. И там я нашла её. Коробочку, красненькую такую. Она была в тех кустиках, где я прячусь. Я не знала… Я думала, полиция пришла из-за неё. Я думала, ты из-за этого так плачешь, Джой. Я думала, у вас случилась беда. Я же не знала. Я хотела помочь вам. Я думала, если выкинуть коробочку, полиция уйдёт.

Она снова плачет.

Никто не знает, что сказать.

Мама садится на пол рядом с Изабель.

— Иззи, никто на тебя не сердится. Ты не сделала ничего плохого. Просто расскажи нам всё, что помнишь. Расскажи.

— Я думала, если её выброшу, всё станет хорошо, — говорит Изабель. — Я просто хотела, чтобы все перестали плакать. Я испугалась. А потом я больше про неё не думала. Я забыла про неё. Я только сейчас вспомнила про кустики. Кустики, которые у нас около двери. Ты простишь меня, Джой?

— Конечно, Иззи. Конечно, прощу. Это ведь было такое ужасное утро. Никто не знал, что делать. Всё в порядке.

Но приходится изо всех сил держать себя в руках, чтобы не вытрясти эти воспоминания из её маленькой головки.

— А ты помнишь, куда ты дела ту коробочку? — медленно спрашивает мама.

Изабель кивает.

Мы все ждём.

Кровь снова начинает бешено бухать у меня в жилах, но на этот раз я не одна. Со мной моя семья. Каждый из них готов разделить со мной этот гулкий грохот в моей груди, взять часть его на себя до того, как моё судорожно бьющееся сердце вывалится на землю.

Мы все ждём.

— Я закопала её, — говорит Изабель. — На улице. Во дворе.

И вот я медленно дрейфую по морю. Улыбаюсь. Дышу. Потому что теперь я точно знаю, что всё будет хорошо.

Джастин вот-вот окончит школу, и Рэнд исправился, и на этот раз навсегда.

И ещё сегодня день рождения Джой, и я представляю, как она обрадуется, увидев, сколько сил я приложил, чтобы порадовать её.

Я думаю о каждой подсказке, которую я написал: от той, что про «Пиццу Винсента», о тех, что про Тию и B&B. И про библиотеку, и про удивительное секретное дерево мистера Картера, и про ключ, который приведёт её обратно домой.