Онлайн книга «Навсегда, твой Лукас»
|
У входа во «Флористику Грейсона» женщина в жёлтом халатике поливает растения в горшках. Чуть подальше молодая мамочка уговаривает капризничающего малыша перестать хныкать и встать с тротуара. Ещё примерно в полуквартале выше целая семья — четыре человека — плетётся к кондитерской лавке, хотя, судя по их виду, на сладости им налегать не стоит. На полпути вверх. На полпути вниз. О господи. Вот оно. Так и есть. Ты же имел в виду именно это, верно? Лукас хотел, чтобы я вышла из «Пиццы Винсента» и двигалась дальше, не покидая Главной улицы. То есть в ту сторону. Вверх от пиццерии. Но это ещё не всё. Что значит «на полпути»? На полпути откуда? И куда? Чтобы знать, где середина пути, нужно знать точку отправления и точку назначения, так? Я не знаю куда, но всё равно иду. И даже пускаюсь бежать, что при такой жаре не самая разумная идея. Я бегу и бегу, до самой верхней границы квартала. А потом назад, вниз — и снова вверх. Вверх. Прямо вверх. Никто не поворачивается, не смотрит на меня. Никого не интересует, с чего это вдруг тринадцатилетняя — уже тринадцатилетняя — девочка бегает вверх-вниз по Главной улице, словно готовится к роли Железного человека. А может, просто спятила. Моя майка уже насквозь мокрая. Я наконец останавливаюсь, обессиленно приваливаюсь к прохладной кирпичной стене в торце «Сбережений и займов Порт-Беннингтона» и достаю из кармана листочек с подсказкой. Бережно разворачиваю его, как будто он сделан из стекла.
Но весь этот город старый, Лукас. Так что это мне не поможет. И кто такая она? Нет уж, если что мне и поможет, так это, конечно, цифры. Лукас был уверен, что я догадаюсь, что они означают. Но я не имею ни малейшего понятия. Восемь тысяч четыреста тридцать два? Где-то здесь неподалёку должны быть цифры, которые что-то мне подскажут. Может, адреса? Кондитерская лавка — я вижу внутри тех четверых, упитанное семейство, которое блаженствует в прохладе кондиционера, — это дом номер 119 по Главной улице. Химчистка напротив, через улицу — номер 120. Чётные дома — по одной стороне, нечётные — по другой. Но ни там, ни тут ничего похожего на восемь тысяч. 8–4–3–2. Ладно, значит, к адресам эти цифры отношения не имеют. Может, он хочет, чтобы я сложила их вместе? Слишком уж простая выходит арифметика. Но на всякий случай я всё же это делаю. Семнадцать. На адрес всё равно не похоже. Первый дом в этом квартале — номер 100, и дальше номера только растут. Двое мужчин в галстуках одновременно утирают лоб тыльной стороной ладони. Вниз, против уличного движения, проносится мальчишка на велосипеде. Богатая дама, вся в белом, выгуливает малюсенькую собачку, которая больше похожа на крысу. А я? Всё, что я могу, — это стоять, обливаясь потом, и надеяться, что меня вдруг осенит. 8–4–3–2. Не осеняет. Как так вышло, что всего пятнадцать минут назад я была на вершине восторга, а сейчас чувствую себя самой несчастной в мире?! Моё сердце просто не выдерживает таких перепадов. Так не должно быть. Загадки и головоломки существуют для того, чтобы развлекаться, а не впадать в отчаяние. Разгадывать их — удовольствие, а не источник страданий. Лукас не стал бы нарочно сочинять слишком сложный ключ. Он должен был бы быть здесь, со мной, и подсказать мне верное направление. |