Онлайн книга «Последний рассвет»
|
— Чем тебе так насолили черепахи? – спрашиваю я, чувствуя, что тема черепах не раскрыта. — Да просто бесят! Все вокруг с ними носятся, мол, исчезающий вид… На деле эти мелкие гаденыши – тот еще рассадник микробов! То ли дело морские ежи: их недолюбливают из-за колючек, но мне они нравятся. А черепахи внаглую крадут все внимание! Я снова хохочу – до колик, до легкого головокружения, будто только что залпом опрокинула легендарный пылающий шот Фабио. Желудок тревожно урчит. Нет уж, с Фабио этим летом покончено! — Однако строго, – улыбаюсь я, глядя на Джулиана. – У тебе еще есть претензии к животному миру, о которых мне следует знать? — О да, всех и не перечислишь! – энергично кивает Джулиан. – Дельфины, голуби, крысы, кошки… Я накрываю его губы ладонью. — Дельфины и кошки? Можешь объяснить? – говорю я, и Джулиан нежно прикусывает мою руку. — Ты вообще в курсе, насколько опасны дельфины? Погугли – ты будешь в шоке! — Нет уж, спасибо! — У вас дома есть кот? – спрашивает Джулиан, и я понимаю, как же мало мы знаем друг о друге самых простых, пустяковых вещей. Джулиан порой читает мои мысли, но не знает, есть ли у меня дома живность. Жаль, что у нас с ним осталось так мало времени… — Нет, – качаю головой я. – Мама терпеть не может животных. — Ожидаемо, – кивает Джулиан. — А твой папа наверняка подкармливает бездомных кошек? — Ага, постоянно. Собак тоже. Так глупо… — А по-моему, очень мило! — Они никогда не возвращаются. Берут, что им нужно, и уходят. Люди тоже так делают. – Джулиан мрачнеет, и мой желудок сжимается в тревожный комочек: очень похоже на маму… – Только не принимай на свой счет, пожалуйста. Он целует меня в лоб, и я закрываю глаза. Джулиан очень похож на своего отца – в самом положительном смысле. Я стараюсь не думать, как одиноко жила моя мама последние двадцать лет и как могла бы сложиться ее судьба, выбери она тогда не себя, а Матео. Однако стоит губам Джулиана коснуться моих губ, как тени альтернативной реальности отступают. Я с радостью отдаюсь своим чувствам и этому моменту – пусть ему суждено быть недолгим, пусть в конце нас обоих ждет неизбежная боль. Мама тоже будет страдать, но у нее было целых двадцать три года, чтобы быть со мной, и она предпочла этого не делать. В конечном счете, как верно отметил Джулиан, я не несу ответственности за ее ошибки. Он покрывает поцелуями мое обнаженное тело, и его губы замирают в нижней части моего живота. — Откуда это? – спрашивает Джулиан, осторожно касаясь пальцем выпуклого шрама. – Я хотел спросить раньше, но решил тебя не смущать. Он касается шрама губами, и я задерживаю дыхание. Ни один мужчина прежде не замечал этот шрам, не говоря уже о том, чтобы его целовать. Я не смущаюсь – просто не уверена, что хочу открывать этот ящик Пандоры. С другой стороны, мне надоели недомолвки и тайны. — Ничего особенного, – отшучиваюсь я, – как-то раз ввязалась в поножовщину в Сан-Антонио. Юмор всегда помогает справляться с травмами: другого способа оставаться на плаву я не знаю. — Не смешно, – говорит Джулиан с тревожной улыбкой. – Можешь не рассказывать, если не хочешь. — Расскажу, если ты перестанешь смотреть на меня вот так. — Вот… как? – спрашивает он, недоуменно приподняв бровь. — Словно тебе меня жаль. Не люблю, когда меня жалеют. Мне этой жалости и так хватает на десять жизней вперед. |