Книга Смерть в его глазах, страница 149 – Ульяна Соболева

— Тогда сегодня он изменит привычке. У главного корпуса стреляют.

Динамик под потолком щёлкнул, и голос генерала наполнил серверную без единого шага.

— Яков, ты всегда выбирал сложный путь к материалам, которые я мог показать бесплатно.

На стене включился большой экран. Появилось изображение карьерного коридора: отец на коленях возле мамы, руки на её животе, другой мужчина сжимает грудную клетку. Звука не было, временная метка обрезана. Кадр остановился в тот момент, когда врач отвёл руку Максима.

— Она умерла у него под руками, — сообщил Лис. — Он повёл беременную жену в ловушку, позволил ей подорвать заряд, а потом решил, что может вернуть всё давлением ладоней. Ты ещё можешь спасти младших от его следующего прозрения.

Моё сердце ударило в рёбра. На изображении мама действительно не двигалась. Белая повязка на боку пропиталась кровью, лицо скрывала кислородная маска. Отец смотрел так, будто мир уже закончился. Если начать запись после её падения и оборвать прежде ответа врача, получалась убедительная смерть.

Я увеличил нижний край кадра. На записи были видны маркированный пакет крови, подогреватель и время начала переливания. Следопыт выполнял компрессии на горизонтальной жёсткой доске, врач руководил, а отец по команде смещал матку влево. За кадром мелькнула табличка с текущим временем.

— Если он её убивал, зачем там медицинская группа? — спросил я.

— Чтобы дать тебе именно этот вопрос.

— Тогда почему вы обрезали звук?

Лис помолчал на долю секунды. Ему нравились люди, которые сомневались во всём, кроме его права создавать сомнения.

— Потому что звук можно подделать.

— Как вы подделали фразу мамы и анализ ДНК?

— Как подделывает любой человек, которому нужна победа. Разница только в том, что я честен насчёт метода.

Техник незаметно повернул ноутбук ко мне: третья копия почти ушла. Другой рукой он подключил обратный канал к линии Лиса и поднял два пальца — попросил ещё немного времени. Я продолжил разговор, заставляя генерала слушать собственный голос.

— Вы сделали так, что отец перестал отличать память от ваших роликов. Это тоже всего лишь метод?

— Максим хотел быть оружием. Я дал ему цель.

— Он был Вороновым и до вас. Его власть, деньги и люди существовали раньше вашей системы.

— Но Мёртвого создал я.

— Нет. Вы нашли раненого человека и решили, что отсутствие семьи делает его пустым. Ошиблись в объёме пустоты.

Техник нажал клавишу. Обрезанный ролик дёрнулся и вернул скрытые секунды: компрессии остановились, врач коснулся маминой шеи и поднял большой палец. Монитор показал ритм. Затем другой датчик поймал сердцебиение ребёнка.

Я не успел почувствовать облегчение. Дверь в серверную взорвалась внутрь, ударившись о стопор. Двое бойцов Лиса вошли в дыму. Техник упал за стойку, я перевернул стол и потянулся к оружию, но первый автомат уже смотрел мне в грудь.

— Накопитель на пол, — приказал боец. — Медленно.

Я положил один корпус перед собой. Это была пустая оболочка, приготовленная техником, но человек Лиса не мог знать разницу. Настоящий накопитель лежал в защитном кармане под столешницей; ещё две копии уже ушли наружу.

— Руками к стене.

Я поднялся, не споря. Семнадцатилетний парень не становится сильнее двух автоматчиков только потому, что злится за мать. Первый наклонился к оболочке, второй остался у двери. Техник нажал аварийную кнопку, и между рядами опустилась противопожарная штора. Она не остановила пулю, зато разделила линию огня.