Книга Смерть в его глазах, страница 127 – Ульяна Соболева

— Если повторится регулярно, едем в ближайшую операционную, — сказала врач. — Никакие войны не обсуждаются.

Карина тронулась только после её разрешения. Через сотню метров первая противопожарная створка встала без питания. Двое бойцов крутили ручной привод, железо отходило по два сантиметра и снова закусывало. Мы ждали больше двадцати минут: Яков держал оружие на тёмном проходе, Тая ругалась шёпотом, врач дважды слушала девочку, а я ненавидела собственное тело за то, что не могла помочь толкнуть дверь. Вторая створка оказалась хуже. Её отпускали рывками почти полчаса, подкладывая под направляющую обломок трубы, чтобы металл не обрушился на электрокар. Когда живот снова ненадолго отвердел, врач остановила всех одним поднятым пальцем. Мы ждали, пока волна уйдёт, и только затем двинулись дальше. К ремонтному двору выбрались около двух ночи — продрогшие, злые и всё ещё живые.

Ремонтный двор встретил снегом и ветром. До бронированной машины было меньше ста метров. Она стояла за бетонным ангаром, двигатель работал, водитель махнул из открытой двери. Мы почти дошли, когда фара погасла. Водитель дёрнулся вперёд и упал на руль. В лобовом стекле появилась тёмная точка. Карина толкнула Таю за бетонный блок, Яков закрыл меня собой, боец ответил в сторону крыши.

— Снайпер! — крикнул он.

Выстрел выбил крошку у наших ног. Из-за ангара вышли люди в белых маскхалатах. Шестеро, возможно больше. Они не стреляли по мне — отсекали путь к машине и теснили к лесу.

— Люди Лиса, — сказала Карина. — Перехватили запасной выход.

Значит, Максим не вёл нас в ловушку. Ловушка пришла на маршрут раньше. Яков включил рацию.

— «Север», приём. Засада у ремонтного двора, минимум шесть, один стрелок на крыше. Нужна группа.

В ответ треск и обрывок голоса: штаб раскололся, связь глушат.

— До дренажного коллектора сто двадцать метров, — сказала Карина. — Он выходит к дороге за насыпью. Тая пройдёт, я с ней. Яков, прикроешь.

— А мама?

Карина посмотрела на мой живот.

— Коллектор широкий, но вход открытый. Ей нельзя ползти. Есть обход по сервисной галерее, двести метров к западному корпусу.

Акушер подтянула ремень сумки и встала слева от меня.

— Я иду с Дариной до следующего укрытия. Если кого-то ранят, остаюсь с пострадавшим и вывожу его к дороге. Вы не отключаете рацию и не спорите, когда я приказываю остановиться.

Я уже понимала, чего хотят нападающие. Они не били по укрытию, где находилась я. Двое смещались к лесу, оставляя мне видимый коридор к комплексу. Лису требовалась беременная жена Максима живой — для камеры, обмена или последней попытки вернуть поводок. Я написала на блокноте: «Они пойдут за мной».

— Нет, — сказал Яков.

«Тая и Карина — в коллектор. Ты прикрываешь их до дороги. Я и двое бойцов — по галерее. Разделимся совсем ненадолго».

— В прошлый раз семейное «ненадолго» растянулось на вечность.

Я взяла его за лицо обеими ладонями. Не могла сказать вслух всё, что нужно. Поэтому заставила сына смотреть, пока писала: «Ты не бросаешь меня. Ты выводишь сестру. Марк уже ждёт. Если пойдёшь за мной сейчас, оставишь двоих младших без защиты». Яков прочитал, сжал зубы.

— А четвёртая?

Я положила его ладонь на живот. Девочка толкнулась, будто отвечая сама.

«Она со мной. Я не стану умирать назло тебе. Это всё, что могу обещать».