Книга Смерть в его глазах, страница 104 – Ульяна Соболева

— Останешься здесь, — сказал Максим.

Я показала на закрытую дверь и подняла бровь.

— Я вернусь. Твоих слов недостаточно. Поэтому дрон снимет тепло на склоне, инженер возьмёт исходные схемы вентиляции, а сапёры подойдут к складу с роботом. Ни один из них не будет знать, что нашёл другой, пока не отдаст мне первый отчёт.

Только тогда я поняла, что он уже принял решение. Не поверил мне сразу, не отбросил свои сомнения, но отдал людям приказы, которые не позволяли ложной уверенности командовать их смертью.

Максим забрал мои страницы и ушёл. Дверь закрылась, сразу отрезав все звуки коридора. Я сначала считала секунды, потом перестала, потом заставила себя встать и дописать всё, что осталось в памяти: какой была погода, с какой стороны падал свет, где стояла снегоуборочная машина. Всё, что помогло бы сверить мой рисунок с местностью, а не с чужой верой.

Через двадцать минут живот стянуло твёрдой болезненной волной. Я опёрлась ладонями о стол, дождалась, когда напряжение отпустит, и легла на левый бок, как учил врач. Девочка толкнулась через минуту, но холодный пот уже выступил на спине. На стене возле кушетки была кнопка вызова, которую мне показали после прежнего осмотра. Я нажала её прежде, чем привычное упрямство успело убедить меня потерпеть.

Часовой открыл дверь и вызвал дежурного медика. Женщина вошла с маленькой сумкой и ручным датчиком, спросила о боли, выделениях, подтекании жидкости и движениях ребёнка. Потом измерила давление, осторожно коснулась живота и выслушала сердцебиение дочери. Ритм оставался ровным, кровотечения не было, живот снова стал мягким, но медик не назвала это пустяком. Записала время волны, связалась с найденным Андреем акушером и потребовала, чтобы он приехал независимо от того, повторится боль или нет.

Она оставалась рядом ещё несколько минут, пока я лежала на левом боку и пила воду маленькими глотками. Нового напряжения не возникло. Только тогда медик позволила мне сесть, велела немедленно нажать кнопку при боли, крови, жидкости или изменении движений девочки и предупредила часового, что дверь откроют по первому вызову. На поле страницы рядом с дорогой появилась её запись. Максим должен был знать, что время кончается не только у колонны.

Почти через сорок минут за стенами прошли короткие сигналы внутренней тревоги. В коридоре побежали люди, кто-то приказал закрыть северную вентиляцию. Выстрелов не было. Я села и прижала ладонь к животу, ждала шагов Максима и не позволяла себе придумывать их смысл.

Максим вернулся через сорок девять минут. На его плече таял снег — он выходил к мобильному посту у шлюза, но к самому складу не приближался. В руке он держал планшет и три бумажных листа с разными подписями.

— Тепловизор дрона показал шесть прогретых ниш на северном склоне. Выходы из них направлены к тоннелю изнутри, но людей за маскировкой не видно. Может быть оружие, может быть обогрев. Наблюдение продолжается.

Он положил передо мной первый лист. Инженер отметил на старой схеме две шахты, которых не было в плане, полученном Радичем. По одной из них идёт свежая трёхфазная линия. Её потребление два месяца прятали в отчётах жилого сектора.

Второй лист был от сапёров. Робот нашёл под складом кабели, вставленные в старые короба, и заряды на двух опорах тоннеля. Способ подрыва ещё не определили, кабель не трогали. Рядом стояли баллоны без маркировки, подсоединённые к вентиляции. Что внутри, узнают после проб. Вентиляторы обесточены, шахты перекрыты с обеих сторон.