Книга Покоренные, страница 25 – Ульяна Соболева

— Читаешь адрес? — спросил Виктор.

— Оцениваю, где будут искать твоё тело.

Меня провели через коридор с новым кабелем и старым бетоном. Пахло дезинфектором, плесенью и дешёвым кофе. За одной дверью кто-то плакал, звук сразу оборвался. За другой говорили на языке, которого я не понимала. Плач был настоящим, голоса — живыми. За этими дверьми держали людей.

Я считала двери. От ангара до лестницы — сорок три шага, два поворота, пост с одним человеком и монитором, пожарный шкаф без пломбы. На стене висел план эвакуации: верхний уровень, подвал, технический выход к насосной. Половина линий стёрлась, но красная стрелка шла в сторону реки. Возле третьей двери лежали пять одинаковых сумок и стопка чужих паспортов. Вывоз готовили не вечером когда-нибудь. Сейчас.

Охранник у монитора пил кофе и смотрел футбольную запись. На одном секторе камеры не было изображения — серый квадрат с подписью «Б-3». Другие показывали погрузочный зал, ворота, лестницу и часть клеток. Я задержалась на полшага, увидела расположение женщин и получила толчок в спину. Б-3 мог быть слепой зоной или отключённым коридором. Любой выход начинался с вопроса, чего враг не видит.

Комната для видео была приготовлена заранее: стул, лампа, камера, стол с бутылкой и ножом. На стене висела звукоизоляционная панель, но один угол отходил; через щель доносился ровный гул компрессора. Фарид хотел, чтобы фон не выдал место. Не успел закончить ремонт или считал нас глупее.

— Садись, — сказал Виктор.

— Сам.

Он надавил на ушибленное плечо. Я села, чтобы сустав не получил больше. Руки притянули к спинке ремнём поверх стяжки. Мужчина с разбитым носом проверил ноги. Камеру пока не включали.

Шаги в коридоре были неровными: один чуть тяжелее другого. Трость коснулась пола. Я знала описание из архивов и всё равно ожидала увидеть кого-то иного. Чудовища редко соответствуют тому размеру, который память даёт их именам.

Фарид вошёл без охраны. Худой, в сером костюме, половина лица стянута старым ожогом, один глаз не закрывается до конца. Трость не украшение — левая нога действительно плохо сгибалась. На мизинце печатка с птицей, которую я видела на ремне человека в сервисном дворе.

— Карина Воронова, — произнёс он. — Стала ещё красивее. Дауд всегда говорил, русские девушки дорого взрослеют.

— А бухгалтеры Дауда плохо. Ты выглядишь как просроченный отчёт.

Виктор шагнул ко мне, но Фарид поднял руку. На здоровой половине рта появилась улыбка.

— Я скучал по этой семье. У всех одна болезнь: думаете, острое слово быстрее пули.

— Иногда пуля нужна после слова. Чтобы человек успел понять причину.

— Саид научил?

— Жизнь. Саид обычно пропускает объяснение.

Фарид сел напротив. Я видела его имя в списках: младший брат Дауда, бухгалтер, связной между перевозчиками и людьми, которые никогда не касались товара. После разгрома сети он передал часть счетов, исчез и много лет оставался слишком мелким для чужой мести. Ошибка мужчин: они измеряли опасность количеством стволов, а не адресов.

— Где Дауд? — спросила я.

— Тебе важно?

— Мне важно понимать, кто из вас принимает решения.

— Теперь я.

Он не сказал, жив брат или мёртв. Я не стала дарить ему догадку.

— Тогда сеть сильно подешевела.

— Напротив. Мы перестали продавать только женщин. Информация хранится дольше тела. Твой отец, муж и дядя построили целые государства на чужих тайнах. Я хочу свою долю.