Книга Покоренные, страница 156 – Ульяна Соболева

Мне сообщили только вечером. Карина присутствовала на связи как сторона расследования. Я спросил, был ли ребёнок там. Ирина Сергеевна ответила: да, останки плода соответствуют позднему сроку беременности. Этого ещё было недостаточно для окончательного вывода, но я почувствовал, как внутри прекращается одно падение. Фарид не украл Фатиму после смерти. Он попытался украсть уверенность живых.

— Тебе плохо? — спросила Карина.

— Нет.

— Врёшь.

— Мне больно. Это другое.

Она смотрела с экрана из комнаты, адреса которой я не знал. Позади была светлая стена и край полки. Я ловил каждую деталь и ненавидел себя за желание определить район по форме окна.

— Я не буду спрашивать, где ты, — сказал я.

— Вижу, как мужественно страдаешь.

— Ты могла бы выключить фон.

— Могла. Но тогда ты решил бы, что рядом мужчина.

— А рядом мужчина?

Карина прищурилась. Я поднял ладонь. — Плохой вопрос.

— Очень.

— Ответ не требуется.

Она ничего не сказала, и ревность вцепилась в горло. Я дышал медленно, как учили на реабилитации. Иногда новый навык спасал не лёгкое, а чужую свободу.

Окончательное заключение пришло к седьмой неделе. Независимые лаборатории совпали. Медицинские признаки, старые снимки, стоматологические данные и ДНК материнских родственников подтвердили личность Фатимы. Генетический материал нерождённого мальчика показал моё отцовство. Останки Фатимы всё это время лежали в её могиле. Никакой Лейлы, подмены и жизни после похорон не было.

Я прочитал документ один раз. Потом второй. На третьем строки расплылись. Орс стоял у двери и делал вид, что изучает сад. Я позволил слезам выйти без разбитой посуды и угроз. Они не очищали. Просто принадлежали человеку, который наконец перестал спорить с могилой.

Родственники Фатимы согласились на короткую видеовстречу. Её двоюродный брат постарел; я узнал голос раньше лица. Рядом сидела женщина из семьи и их адвокат. Они получили заключение отдельно от меня и сами выбрали дату повторного захоронения. Я предложил оплатить всё без права определять обряд.

— Ты снова хочешь закрыть деньгами то, что сделал? — спросил брат Фатимы.

— Деньги закроют расходы. То, что сделал, останется открытым.

— Ты увёз её из нашего дома и обещал беречь.

— Да.

— Потом сделал её смерть знаменем своей войны.

— Да.

Он ждал оправдания. Я не дал. Рассказал, что могила была настоящей, а капсулу подложили недавно; что гроб не вскрыли до решения суда; что останки матери и ребёнка будут возвращены вместе. Женщина рядом заплакала и спросила, видел ли я лицо Фатимы после нападения.

— Видел. Узнал. Нёс сам.

— Тогда почему поверил чужой карте?

— Потому что вина любит любую версию, где можно снова стать главным виновником и не смотреть на настоящие поступки. Я позволил Фариду использовать это.

Брат Фатимы долго молчал. — На повторном погребении тебя не будет.

Боль пришла мгновенно, но запрет принадлежал не врагу. — Хорошо.

— Позже можешь прийти один. Без людей и камер.

— Спасибо.

— Не благодарность. Граница.

Фраза могла принадлежать Карине. Возможно, все люди, которым я причинял боль, давно говорили на одном языке, просто я отказывался учить.

Повторное захоронение прошло через два дня. Я остался дома, делал дыхательные упражнения и смотрел на выключенный телефон. Орс не прислал фотографий. По просьбе семьи следователь сообщила лишь, что Фатима и ребёнок возвращены в восстановленную могилу, цепочка образцов закрыта, акт подписан. Этого было достаточно. Мёртвая женщина получила покой без моего присутствия в центре кадра. Карина позвонила вечером. — Ты не отправил людей.