Книга Покоренные, страница 135 – Ульяна Соболева

— Она сейчас рядом с отцом, — сказала Карина. — И с сыном?

— Мальчик в защищённом месте с няней и охраной, — ответила следователь. — Лексу никто не вызывает силой. Мы покажем знак, только если она согласится.

— Я сам спрошу, — начал я и остановился. Сам — означало бы принести в её палату всю тяжесть отцовского голоса, которого она почти не знала. — Нет. Передайте через адвоката и врача. Пусть решит.

Через десять минут пришёл ответ. Лекса согласилась поговорить утром и попросила, чтобы Карина была рядом. Не я. Я перечитал сообщение дважды. Ревность ударила мгновенно и нелепо: моя дочь выбрала женщину, которой я причинил столько зла. Потом пришло понимание. Именно поэтому выбрала. Карина умела находиться рядом с чужой правдой, не присваивая её. Я же слишком долго входил в любую комнату как хозяин.

— Пойдёшь? — спросил я.

— Если она хочет.

— И расскажешь мне только то, что разрешит следствию?

Карина изучила моё лицо, ожидая подвоха. — Да.

— Хорошо.

Она поднялась. Рубашка соскользнула с одного плеча, открывая тонкую бретель. Моё тело отозвалось привычным голодом, и следом пришёл стыд — не за желание, а за то, как много лет я считал его разрешением. Карина заметила взгляд, медленно поправила ткань и подошла ближе.

— Ты можешь хотеть меня, — сказала она тихо. — Вопрос в том, что делаешь дальше.

Я положил обе руки поверх одеяла. — Дальше лежу и ненавижу врача.

— Безопасный выбор.

— Не преувеличивай. Я всё ещё способен спорить.

Она наклонилась, но не поцеловала. Остановилась так близко, что я почувствовал её дыхание, и заставила ждать. Затем взяла со стола свою папку и отступила.

— Это было жестоко, — сказал я.

— Наконец нашёл преступление, которое можешь пережить без адвоката.

Дверь закрылась. На тёмном экране ноутбука застыл знак из дома Ахмеда. Утром его увидит Лекса — дочь, о существовании которой я долго не знал, а потом сделал гордость причиной пропустить ещё больше её жизни. Прошлое больше не приходило с пистолетом. Оно приносило документы и просило поставить подпись там, где я годами оставлял кровь.

Глава 25

КАРИНА

Лекса пришла без косметики и с детским рюкзаком на плече. Рюкзак был синий, с динозавром, совершенно нелепый рядом с охраной, бронежилетами и папкой Ахмеда. Она держала его обеими руками, словно внутри находился не планшет сына, а последняя нормальная вещь в нашей семье.

— Мой сын в защищённом доме, — сказала она, заметив мой взгляд. — У него сегодня должна была быть контрольная по математике. Он возмущён сильнее, чем когда нас эвакуировали.

— Значит, школьник здоров.

— И уверен, что вооружённый конвой существует, чтобы избавлять его от дробей.

— Не разрушай детство правдой. У нашей семьи с этим и без того тяжёлые отношения.

Она улыбнулась краем губ и тут же стала серьёзной. За стеклом комнаты ожидал адвокат, Ирина Сергеевна проверяла запись. Саид остался в палате; Лекса согласилась помочь, только если разговор пройдёт без него. Он принял условие. Для любого другого отца это не выглядело бы подвигом. Для Саида способность не войти в комнату, куда его не позвали, была отдельной стадией эволюции.

Я положила перед Лексой копию накладной. Три короткие черты под полумесяцем, две буквы, детская семёрка. Она не прикоснулась к листу. Долго смотрела, потом сняла рюкзак и поставила у ног.