Книга Тысяча ночей без тебя, страница 51 – Федерико Моччиа

— Я же сказал тебе, что ты можешь идти.

— Да, знаю, но мне хотелось узнать, как будет дальше продвигаться наша жизнь, в особенности моя.

Танкреди улыбнулся. Грегорио – его старший брат, дядя, молодой отец, его верный друг и тот, кому он всегда все рассказывал, не утаив ничего.

— Хорошо будет продвигаться.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не буду урезать тебе зарплату.

Савини натянуто улыбнулся:

— Слушай, Танкреди, могу я поговорить с тобой откровенно? Скажи мне «да», потому что я все равно это сделаю.

Танкреди улыбнулся ему:

— Да, конечно, можешь.

— Прекрасно. Итак, мы торчим на этом острове вот уже около семи месяцев. Мы все сюда перевезли, за короткое время построили что-то вроде бизнес-центра…

— Чтобы тебе не приходилось каждый раз летать куда-то на самолете.

Савини кивнул:

— И все сработалось просто отлично, потому что в последние месяцы, работая отсюда в команде с некоторыми из твоих старых сотрудников и с новыми, которые пришли на место тех, кто не захотел уезжать от своих семей, ты удвоил свои активы. Я был уверен, что ты все потеряешь или что просто все будет не так успешно, как раньше. Но нет, стало только лучше. Отзываются о тебе только хорошо.

— Потому что все это меня не волнует, мне все равно. Эти деньги, акции, продажи компаний, открытие новых, закрытие, слияние, дележка – это все игра, которая построена на жадности других. Она настолько простая, что просто скучная.

— Ага… Только на заседаниях совета ты этого не говори.

Танкреди улыбнулся:

— Думаю, что не буду.

— Прекрасно, ты наконец стал меня слушаться. Должен сказать, что я замечаю в тебе огромные перемены.

— О, ну наконец ты это признаешь.

— Да, на последней встрече ты выбирал то, что я тебе советовал. Но усовершенствовал эти идеи, как мог сделать только ты.

Танкреди выпил воды. Затем он хитро посмотрел на него, приподняв бровь:

— Когда ты так говоришь, всегда есть какой-то подвох. К чему ты ведешь, мой друг?

Савини глубоко вздохнул и решил наконец сказать ему:

— Почему бы тебе не оставить ее в покое? Почему ты такой упрямый? Ты провел здесь, на этом острове, с Софией целых пять дней, ты открылся ей, дал себя узнать, рассказал о своей невероятной боли… Но если тогда ничего у вас так и не началось, значит, не начнется никогда.

— Ты прав.

Савини не поверил своим ушам. Он был очень доволен этим признанием и удовлетворен тем, что смог его убедить.

Затем Танкреди развел руки:

— Но, видишь ли, я не могу этого сделать, не могу оставить ее в покое. Это не прихоть и не упрямство. Она моя жизнь, она – все, чего я хочу. И если я не могу получить ее, я не хочу ничего.

«Полное поражение, – подумал Савини. – И действительно. Он захотел вернуться на этот остров, потому что именно здесь он прожил с ней самые прекрасные моменты. Я всячески пытался заставить его передумать. Он даже согласился поговорить с психологом, а мне удалось найти самых лучших и привезти их сюда, на этот остров. Я помню все, как будто это было вчера».

Шестью месяцами ранее

Психолог постучал в дверь кабинета Савини:

— Можно?

— Пожалуйста, входите.

Мужчина сел в кресло перед ним.

Савини приветливо ему улыбнулся:

— Итак, этой недели вам хватило, чтобы разобраться в… как бы это назвать… бардаке Танкреди?

— Да, это было довольно просто. Разумеется, я должен сохранять полную конфиденциальность, но он сам просил меня приехать и поговорить с вами. У Танкреди нет проблем, он просто влюблен, разве это не здорово?