Книга Тысяча ночей без тебя, страница 146 – Федерико Моччиа

София толкнула коляску, на которой сидел Танкреди, по коридору. Затем он остановил ее, поставил на тормоз и медленно встал:

— Я хочу прогуляться с тобой по этому дому.

София обняла его, на самом деле скорее для того, чтобы поддержать, и они пошли по коридорам этого прекрасного пентхауса. В каждой комнате было большое панорамное окно, в которое можно было наслаждаться захватывающими видами на Крайслер-билдинг, Эмпайр-стейт-билдинг и Всемирный торговый центр. Все они были ниже пентхауса, в котором находились София и Танкреди, хотя и всего на пару метров. София была в восторге от этой квартиры, от кресел, диванов, хрустальных столов, от кухни со столом-островом посередине, всевозможных удобств и встроенной техники.

Наконец, когда они дошли до гостиной, Танкреди показывает ей две вещи, которые он попросил у Савини:

— Это для тебя. У тебя определенно это должно быть.

В центре гостиной стоял великолепный рояль. Прямо под хрустальной люстрой и рядом с окном, в которое виднелись небоскребы и Гудзон. София оторвалась от Танкреди, подошла к инструменту, погладила его, прикоснулась к поверхности, сразу узнав имя создателя:

— Это же «Bòsendorfer», или, точнее, «Kuhn-Bòsendorfer», который собран из ста тысяч деталей, вырезанных вручную и отполированных камушками из стекла. Я боюсь на нем играть.

Затем она села и сыграла пару аккордов. Он был совершенен – кажется, это был любимый рояль Листа. Он говорил, что он единственный способен выдержать силу его техники. Она попробовала сыграть на память отрывок из Сонаты си минор.

— Он безупречен. Я буду играть на нем для тебя, когда ты пожелаешь, но только если ты меня попросишь. Не хочу тебя беспокоить.

— Ты никогда меня не беспокоишь.

София подошла к нему, и они поцеловались. Танкреди закрыл глаза и обнял ее:

— Наконец-то. С тех пор, как ты ушла, я мечтал об этом моменте.

— Я тоже, но не хотела этого признавать. Но теперь мы здесь…

— Да. Пойдем, у меня есть еще кое-что для тебя.

Он отвел Софию в другую часть гостиной, еще более просторную. Там ее ждал еще один сюрприз. Когда София увидела его, она не поверила своим глазам. Между двух центральных окон, в центре стены, висела картина Винсента Ван Гога «Звездная ночь».

— Я узнал, что тебе очень понравился фильм, и тогда… я купил ее.

— Я читала о продаже в газете, но не могла и представить, что это ты.

— Надеюсь, я сделал правильный выбор…

София взволнованно подошла к картине. Ее тут же захватила красота, она наклонила голову набок, чтобы оценить ее еще лучше, затем повернулась к Танкреди со слезами на глазах:

— Ван Гог однажды сказал: «Рисованием я бы хотел суметь выразить движение, как это делает музыка». И я действительно считаю, что на этой картине ему это удалось. Это был вид из его окна больницы Сен-Реми-де-Прованс…

— Я не знал.

— Я могу рассказать тебе много чего другого, но не могу остановиться только потому, что мне неловко. – София рассмеялась, а затем покраснела. – Понимаешь… Я так устроена.

— Не нужно. Говори со мной еще, если хочешь, или молчи. Делай то, что тебе нравится больше всего. Мне достаточно того, что ты здесь. И не говори мне, что я трижды дурак, потому что это правда.

София засмеялась:

— Как же красиво. Это то, что мне больше всего нравится в его картинах. Серьезно, хотя я и люблю их все. Его работы не понимали, они такие яркие, полные цвета. Гоген посмеялся над ним, сказав, что он использовал столько масляных красок, словно лепил скульптуру.