Книга Тысяча ночей без тебя, страница 141 – Федерико Моччиа

— Да, но что, если кто-то увидит, что у тебя все хорошо и что ты ешь вилкой? Тогда все поймут, что это все выдумка, и у нас будут проблемы.

— Но меня серьезно травмировали и ограбили, я упала, и у меня подвывих плеча, так что завтра действительно могут возникнуть проблемы с тем, чтобы играть.

— Но ты бы успела поправиться, по такой причине ты не сможешь пропустить все концерты.

— Придумай что-нибудь, Оля, пожалуйста. Я не могу уехать отсюда, не могу, не могу… – И она продолжила плакать, на этот раз переходя на рыдания.

Оля поняла, что ситуация сложная:

— Хорошо, дорогая, извини, давай созвонимся чуть позже. Я все обдумаю, и ты увидишь, я смогу найти какое-нибудь решение. Но сначала мне нужно понять, кто сможет тебя заменить…

Тогда они положили трубки. София оказалась в отчаянном положении в холодном зале ожидания больницы. Ей казалось, что она вновь переживает ту же самую ситуацию, что и много лет назад. В ту ночь Андреа был там, в больнице, и он попал в аварию из-за нее, из-за ее капризов, потому что она заупрямилась. И тут почему-то София осознала, что и с Танкреди сейчас происходит то же самое. «Я не хотела его видеть, я был упряма и горда, я не хотела признаваться себе в своих чувствах. Неужели мне обязательно нужно потерять кого-то, чтобы понять, что я его люблю? Неужели на этот раз я действительно во всем виновата? Я всегда знала, что люблю его, я пыталась идти против своих чувств, потому что была замужем, потому что считала себя лишь одной из его многочисленных капризов. Но все же я была не права, и я поняла это, только когда он упал на землю на улице, рискуя лишиться своей жизни ради меня. Возможно, я признаю это только сейчас, потому что знаю, что больше никогда не смогу его заполучить? Скажи мне, что это не так, Боже, прости меня за высокомерие, за мою глупую самонадеянность. Выслушай меня, пожалуйста, дай ему жить, не оставляй меня вновь наедине с этой жизнью без жизни, не забирай его у меня сейчас, когда я наконец все поняла и снова нашла его». Она продолжила плакать в тишине своего одиночества, оставленная посреди жизни, которая казалась ей все более и более насмешливой. Шли секунды, которые казались вечностью. Затем раздался телефонный звонок в кармане куртки. «Должно быть, это Оля, она нашла решение? Но что она мне предложит? В любом случае парочку последних концертов мне, разумеется, придется отыграть…» Она достала телефон, но увидела, что он не вибрировал и даже вообще не звонил. Но звонить не переставало. Она снова порылась в карманах и в конце концов отыскала телефон Танкреди в другом кармане. Это звонил Грегорио Савини.

— Да.

— Я лечу. Буду на месте примерно через четыре-пять часов. Доктор Джордж Эллис Делаки уже в пути, оперировать будет он. Я уже сообщил им его группу крови и положительный резус-фактор. Пожалуйста, проверь, доставили ли ему присланные мной вещи. Ты еще можешь там побыть?

— Да, я на месте.

Савини улыбнулся. Это был ответ, которого он ожидал.

— Хорошо. До скорого. А как с твоими остальными гастрольными концертами?

— Я не поеду, я приостановила их.

— Да, я так и думал. Я взял на себя смелость продумать все наперед. И надеялся, что не ошибся. Спасибо, София.

У нее не было времени спросить его о чем-либо еще, потому что Савини уже положил трубку. София молчала. Она положила телефон обратно в карман и откинулась на спинку стула. Только сейчас она ощутила боль в плече. Затем она улыбнулась и поправилась: «Нет, действительно, это рука сломана или запястье. Но что такое имел в виду Савини? Продумать наперед? В каком смысле?» Мимо нее проходили врачи, медсестра с тележкой, мелькали какие-то синие сумки. «Возможно, Савини переставляет очередность концертов, пока летит на самолете. Он потрясающий организатор». Телефон зазвонил снова. На этот раз ее.