Книга Человек, который не хотел любить, страница 107 – Федерико Моччиа

Андреа взял её за руку, притянул к себе и поцеловал:

— Ты права, прости меня.

— Никогда не говори этого снова.

— Я люблю тебя.

— А вот это, наоборот, говори постоянно.

Она смотрела на высокие потолки консерватории, на старинный архитрав и слушала музыку. Такие маленькие окошки. Она всегда считала их, когда её отчитывали.

— Разве я когда-нибудь просила тебя о чём-нибудь? Я всегда была рядом с тобой, как мне кажется, я молчала, никогда не задавала вопросов, не требовала объяснений. Ты не можешь этого отрицать.

Оля оставила её после уроков, как только ушёл последний ученик. Они продолжали разговаривать, сидя на деревянных лавочках, впервые на которых София оказалась в возрасте шести лет. Они шутили, вспоминая то время.

— Ты помнишь? Ты постоянно хотела делать больше, чем нужно, хотела всегда быть первой.

— Я и была первой.

Оля улыбнулась:

— Как-то раз ты меня напугала, потому что захотела сыграть Прелюдию соль минор Рахманинова, но у тебя не получалось. Ты плакала, стучала кулаками, царапала себя, а тебе было всего одиннадцать. Я тогда так испугалась, понимаешь? Ты помнишь это?

— Конечно помню. Только мне было десять. На самом деле мне просто захотелось устроить сцену.

— Серьёзно?

— Конечно, она была слишком сложной для меня. Особенно что касается растяжки левой руки. Мне же было всего десять.

— Ах, это да. Интересно, почему ты так на ней зациклилась? Я помню, как ты увидела ту высокую девушку, которая была старше тебя…

— Екатерину…

— Да, когда ты увидела, как безупречно она играет эту прелюдию, ты стала работать ещё усерднее.

— И через две недели у меня всё получилось.

Оля ей улыбнулась:

— Можно задать тебе вопрос?

София взяла её руку и провела по ней:

— Да.

— Ты знаешь, я люблю тебя… – Оля хотела было продолжить, но не смогла найти слов, чтобы высказать ей свою просьбу. Но в конце концов она решила, что попробовать всё же стоит. – Ты можешь отвезти меня кое-куда в понедельник утром? Может, у тебя найдётся один свободный часок? Всего час, не больше.

София молчала, но ей было интересно, что задумала её преподавательница и что стоит за её словами, а может даже, и кто. «Нет, – улыбнулась она про себя, – этого не может быть. Он пообещал, он даже поклялся. Но что, если он в конце концов добрался и до Оли? Это такой человек – он ни перед чем не остановится. Танкреди может клясться, давать слово, но не будет считать, что ему обязательно нужно его сдерживать. Но почему я так упорно думаю, что он – причина всему, что происходит в моей жизни? И почему я, кажется, действительно желаю, чтобы так оно и было?»

— Только не беспокойся, всё в порядке… – Оля проникла в её мысли – очень вежливо, тихонько, словно русская царица, привыкшая к изяществу и уважению во всём. Она сразу почувствовала, что София почему-то напряглась.

София покраснела. Конечно, она не имела ничего такого в виду. Затем она посмотрела на Олю – та нежно улыбнулась ей, с надеждой ожидая её ответа. «Что бы это могло быть?» – недоумевала София.

— Это по работе? Что-то связанное с музыкой?

— Да, в некотором смысле. Сложно объяснить. Я думаю, что самое простое – это поехать на эту встречу вместе.

Было бы грубо продолжать задавать вопросы. София кивнула. Оля всего лишь просила уделить ей час времени. Затем она вдруг снова увидела себя сидящей в её кабинете за пианино рядом с ней много лет назад.