Книга Двухголовый всадник, страница 81 – Наталья Звягинцева

Из-за двери послышались шаги, звук отодвигаемого стула, звон и непонятное бульканье. Лежа в кровати с закрытыми глазами, граф Вислотский пытался понять, что же происходит в соседней комнате, что занимал ещё вчера уехавший в Москву Громов. Стеклянный звон повторился. И резко запахло чем-то неприятным, явно химического происхождения.

Со вздохом сожаления Николай Алексеевич спустил ноги с кровати, сунул их в свои домашние туфли и поднялся, опираясь на трость. Каждое утро он будто учился ходить заново. Закостеневшая за ночь нога представляла собой негнущуюся корягу, ржавую изломанную деталь, что могла только скрипеть или вовсе развалиться в труху. Второе было предпочтительнее, ведь это могло привести к исчезновению боли, но сегодня этого, увы, не случилось.

Сквозь задёрнутые шторы пробивался яркий утренний свет. Кое-как исхитрившись и натянув на себя халат, Вислотский заковылял к двери, ведущей в коридор. Он толкнул её и не получил никакого результата. Дверь, хоть и не была заперта, но открываться не торопилась. Будто кто-то подпёр её поленом снаружи. И Громова, как назло, рядом нет. Придётся разбираться самому.

Ещё с вечера Николай Алексеевич твёрдо решил начать новый день с важного дела. Для этого непременно стоило выйти из комнаты и отправиться на прогулку. Но пока не получалось. Был ещё один выход, через балкон. Прошаркав в обратном направлении, он сдвинул занавеску и распахнул дверь. Жаркий воздух ударил в лицо, насытив лёгкие запахами сада. Этот путь оказался таким же невозможным, как и первый. Даже если Вислотский и сможет перелезть через высокие перила и без сильных повреждений спрыгнуть на землю, что уже представлялось весьма маловероятным, то он окажется в густых зарослях кустарника неведомого сорта роз, выбраться из которого может оказаться проблематично, а уж если говорить откровенно, то для графа с его костяной ногой вовсе нереально.

Немного постояв на балконе и заметив, что под соседними балконами флигеля, расположенными слева от комнаты графа в количестве двух единиц, розовые кусты вовсе не прижились, уступив место сочным, кое-где примятым травам. Вот там бы можно было попытаться что-то сделать. Пришлось вернуться в комнату.

Оставался последний путь, если не рассматривать окно, через которое граф недавно наблюдал за петухом и которое даже не стал брать во внимание как возможный вариант. И это был путь через комнату Громова, в которой именно сейчас кто-то ходил и откуда распространялся настолько едкий неприятный запах, что комар, одолевавший графа ночью, теперь лежал при смерти на столике среди флаконов микстур и слабо подёргивал тонкими ножками.

Нащупав на рукояти трости небольшой пусковой крючок, Николай Алексеевич, открыв дверь в соседнюю комнату, без промедления зашёл в неё. Над столом с пробирками склонился Георгий Власов. Под одной из колб горело пламя спиртовки. Жидкость в ней вяло булькала, источая тот запах, что уже полностью завладел крошечной комнаткой и теперь претендовал на комнату графа. Рядом на столе находились весы, на одной из чаш которых высилась горка тёмных поблёскивающих кристаллов. Зажатым в руке пинцетом Гера осторожно брал с весов кристаллики и бросал их в кипящую жидкость. После каждой такой процедуры цвет жидкости чуть менялся, усиливая интенсивность окраса, и выдавал новую порцию вони.