Книга Двухголовый всадник, страница 78 – Наталья Звягинцева

Дело же разрешил счастливый случай. Одна торговка оказалась шибко бдительной и невероятно чувствительной. Через четыре надетые свои юбки она ощутила непотребное рукоблудие, что над ней собирались произвести. Когда же торговка, недолго думая, сцапала своей ручищей ручонку того похотливого паразита, им оказалась премиленькая голубоглазая крестьяночка в ярком платочке. Стоит, глазёнками хлопает и лыбится во все зубы, а потом и слезу попробовала пустить, мол, отпустите, тётенька.

Но торговку этим не проймёшь, она калач тёртый. Смотрит на девку, и с чего-то она ей подозрительной показалась. Тётка возьми да и сдёрни с белобрысой головы тот цветной платок. И что вы думаете? Коса вместе с платочком оказалась в бабьей руке, а перед ней стоял и нагло улыбался настоящий мальчишка. Вот так и разрешился подлог. Борька Кривой всех своих паршивцев в платки и сарафаны обрядил да фальшивые косы из мочала им прицепил. Полиция на нарядных девиц и подумать не могла, и те спокойно промышляли по всей Москве.

Сегодня же полицейские весь день прочёсывали город и отлавливали поддельных крестьянок. Изловили аж тридцать пять душ. Ноги и спина у полковника Смолового гудели нестерпимо. А ещё щека была сильно расцарапана. Илья Наумович вздохнул и дотронулся до повреждённого лица. Последняя пойманная им дурёха вцепилась в его шикарные бакенбарды и вырвала бы их с мясом, если бы Фролов не подоспел на помощь. К тому же девка оказалась настоящей, и её пришлось отпустить.

Теперь же предстояло составить обо всём этом письменный отчёт, и можно отправляться домой. Жена собиралась испечь кулебяку с почками, и кислые щи со вчерашнего обеда ещё оставались. Усевшись за старый письменный стол в своём крошечном кабинете, полковник запалил ещё одну свечу и принялся усердно скрипеть пером, выводя завитки букв. Периодически он откидывался на спинку стула, перечитывал написанное, громко отфыркивался и вновь склонялся над бумагой.

В одну из таких пауз, что случилась после завершения четвёртой страницы, постучали в дверь.

— Да, да, заходите, – устало бросил Илья Наумович, не отрывая взгляда своих глаз-бусинок от чернильных каракуль. Полковник, к его превеликому сожалению, не отличался каллиграфичностью почерка и неоднократно получал выговоры от начальства за неразборчивость и ошибки в словах.

— Добрый вечер, Илья Наумович. – Широкоплечий молодец уверенно зашёл в кабинет, будто уже здесь бывал.

Сведя кустистые брови и отложив отчёт в сторону, полковник спросил:

— Чем могу быть полезен?

— Я Василий Громов, – смутившись, пробормотал пришелец, ясно поняв по выражению лица Смолового, что тот его не узнал. – Адъютант графа Вислотского.

Лицо полковника вытянулось, брови поползли вверх. Было видно, что подобной наглости, на которую решился этот молодой человек, заявившись прямо в управление полиции, полковник не ожидал. Из памяти Ильи Наумовича ещё не стёрлись воспоминания об общении с этим типом и его напыщенным и высокомерным начальником.

Но при этом на ум пришла и мысль о той благодарности, что спустя время он получил от добросердечной княгини Рагозиной. Вот это была женщина! Теперь уж таких не рождается. Вызвав к себе полковника, Анна Павловна наградила его огромной суммой в двести рублей. Этого как раз хватило на приданое его старшей дочери, вскоре обвенчавшейся и съехавшей к родне мужа. Теперь у Смолового оставалось ещё две дочки на выданье, что было значительно меньше, чем три, но всё равно много.