Книга Двухголовый всадник, страница 53 – Наталья Звягинцева

По лицу Казимова скользнула тень. Было видно, что тема для него близкая, бьющая его в самое больное место.

— И как же потом сложно в это общество вернуться, – Леонид Степанович в бессилии опустился на стул, – столько средств и времени на это было положено, а потом раз – и одним мигом всё рассеялось и улетело, словно дым. И сколько же денег на этом потеряно, сколько имущества заложить пришлось. А им всё мало… Но что это я отвлёкся, не слушайте меня, дорогой Николай Алексеевич, болтаю о всяких глупостях. Мы же по делу сюда пришли, вот давайте делом и займёмся.

Энергично встряхнувшись и от этого сделавшись моложе, Леонид Степанович поднялся со стула и стал обходить террасу кругом, рассказывая графу, где кто сидел за столом в тот вечер, кто что ел и пил, кто о чём спорил. Самым подозрительным, по словам Казимова, казался Старецкий-старший.

— Он по началу ужина сидел, подбоченясь вот так, – и Казимов изобразил надменное лицо, – и на Власова свысока поглядывал. От этого у них даже вышла небольшая ссора с Родионом Романовичем.

— Из-за чего повздорили? – тут же уточнил Вислотский.

— Да из-за его суконной мануфактуры, – припомнил Казимов. – Власов говорил, что не дворянское это дело – мануфактуру содержать. Не по статусу, значит. А Старецкий ничуть не стушевался, стал Власову отвечать. Да так аргументированно. Я, признаться, даже заслушался, хотя Ивана Аркадьевича оратором никак не назвать. Какие, мол, видные представители дворянских фамилий не чураются у себя ткацкие фабрики да мануфактуры оборудовать. И что дело это шибко прибыльное.

Тут Казимов неожиданно смолк и закусил губу.

— А я и не знал, что это такое выгодное мероприятие, – со вздохом продолжил он. – Но я опять отвлёкся…

По дальнейшему рассказу Казимова стало ясно, что Прокопий появился под самый конец ужина, когда подали воздушный бланманже. Привели старца как раз той дорогой, что они с графом сюда пришли. А до этого он угощался в кухне. И идея послушать сказки исходила от Родиона Романовича. Он-то и представил всем Прокопия.

— Свечи тогда почти все погасили, лампы унесли в дом. Помню, только на столе пару канделябров оставили. Очень интимная атмосфера получилась, скажу я вам. Такое и в столице непременно бы спросом пользовалось. Наши дамы страсть как до всякой жути охотницы, лишь бы понатуральнее да пострашнее выходило.

Вислотский понимающе хмыкнул. Он уже видел подобное представление не далее чем три дня назад в своём собственном доме. Отсюда выходило, что Прокопий действительно был в этом мастером. Жаль только, что был и уже повторить своё представление не сможет.

— Старик этот много историй разнообразных поведал. Были там и про бесов с чертями, и про отравленный клад, что в колодце с костями похоронен, – стал монотонно перечислять Казимов, – и про трёхлапую собаку…

— И про разбойников, – подхватил Николай Алексеевич.

— Нет, про разбойников не слыхал, – удивился Леонид Степанович. – Это про тех, что со здешних пастбищ да имений скот уводят? Ведь и вы от них пострадать успели?

Граф лишь махнул рукой, давая понять, что эта история им уже позабыта и не стоило тратить на неё время. Казимов на это пожал плечами и продолжил:

— А когда на столе осталась одна-единственная недогоревшая свеча, вот тут Родион и стал просить о страшной сказке. Признаться, если бы я знал, чем всё это кончится, ни за что б не остался.