Книга Мальтийский сокол и другие истории, страница 77 – Дэшил Хэммет

Спейд встал и направился к умывальнику в приемной.

Бледная и дрожащая Эффи Перин держалась на ногах только благодаря входной двери, к матовому стеклу которой она прислонилась спиной. Вцепившись в дверную ручку, секретарша прошептала:

— А он… он?..

— Да. Застрелен. Ему в грудь всадили где-то полдюжины пуль.

Спейд принялся отмывать руки.

— А мы не должны?.. – начала она, но он перебил ее:

— Врача вызывать уже слишком поздно, и мне надо подумать, прежде чем что-то предпринимать. – Спейд домыл руки и принялся споласкивать раковину. – Он не мог пройти большое расстояние с такими ранами. Если бы он… Нет, ну почему он не протянул чуть-чуть подольше, чтобы хоть что-то сказать? – Он нахмурился, еще раз сполоснул руки и взял с крючка полотенце. – Ну-ка, соберись! Ради всего святого, только не блевани на меня! – Он набросил полотенце обратно на крючок и пригладил волосы. – А сейчас надо взглянуть, что в том свертке.

Спейд вернулся в кабинет, перешагнув через ноги мертвеца, и поднял коричневый бумажный сверток. Когда он ощутил его вес, у него загорелись глаза. Он уложил сверток на стол узлом кверху. Узел оказался тугим и неподатливым. Пришлось достать перочинный ножик и перерезать бечевку.

Девушка отошла от двери, обогнула мертвеца, стараясь на него не глядеть, и встала рядом со Спейдом. Опершись об угол стола, она наблюдала, как Спейд разматывает бечевку, затем разворачивает бумагу, и возбуждение начало все явственнее проявляться на ее лице, вытесняя отвращение.

— Ты думаешь, это оно? – прошептала секретарша.

— Скоро узнаем, – ответил Спейд.

Его большие пальцы трудились над внутренней оберткой из шершавой серой бумаги толщиной в три листа, которая оказалась под коричневой бумагой. Лицо его было суровым и бесстрастным. Глаза сияли. Когда он убрал бумагу, в руках осталась яйцевидная масса из туго скомканной светлой упаковочной стружки. Пальцы торопливо разорвали этот комок, и оттуда засверкала полированная поверхность угольно-черной – там, где на ней не было пыли и хлопьев стружки, – птицы высотой около фута.

Спейд засмеялся. Он возложил на статуэтку руку – властно, по-хозяйски. Другой рукой он обхватил Эффи Перин и крепко прижал к себе.

— Мы добыли эту чертову штуку, ангелочек! – сказал он.

— Ой! – пискнула она. – Мне больно!

Он выпустил Эффи Перин, взял птицу обеими руками и встряхнул, освобождая от прилипшей стружки. Затем отступил назад, поднял перед собой на вытянутых руках и сдул с нее пыль, любуясь и торжествуя.

На лице Эффи Перин вдруг отразился ужас, она вскрикнула, указывая на ноги Спейда.

Он посмотрел туда же. При последнем шаге назад его левый каблук наступил на ладонь мертвеца, прижав к полу часть плоти – около четверти дюйма. Спейд отдернул ногу.

Грянул телефонный звонок.

Он кивнул девушке. Та повернулась к столу, поднесла трубку к уху и сказала:

— Алло!.. Да… Кто?.. О да! – Глаза ее стали как плошки. – Да… Да… Не кладите трубку… – Рот ее внезапно широко раскрылся от испуга. Она закричала: – Алло! Алло! Алло! – Подергав рычаг телефона, она еще дважды прокричала в трубку «Алло!», а потом всхлипнула и повернулась лицом к Спейду, который к тому времени уже оказался рядом. – Это мисс О’Шонесси, – в отчаянии выпалила она. – Спрашивала тебя. Она в «Александрии» – она в опасности! У нее был такой… такой ужасный голос, Сэм! И что-то с ней случилось, и она не успела договорить. Скорее к ней, Сэм, спаси ее!