Книга Мальтийский сокол и другие истории, страница 222 – Дэшил Хэммет

Над церковью из серого камня сгущались сумерки, когда владелец купе вернулся к нему. Коренастую девушку – она назвалась именем Полли Вэннес – арестовали и поместили в камеру Юго-Западного полицейского участка. В ее квартире нашлась уйма краденых вещей. Собранный в тот день урожай был все еще на ней, как выяснилось при обыске, проведенном Минни и сотрудницей полиции. Девушка отказалась давать показания. Сыщик не сообщил ей, что ему известно и кто на фотографии, и что она встречалась на вокзале со смуглым юношей. Ничто из найденного в ее квартире не проливало свет ни на то ни на другое.

Поужинав еще до возвращения к машине, Алек Раш двинулся на Чарльз-стрит-авеню. Когда он проезжал мимо дома Лэндоу, там, как обычно, горел свет. Прокатив немного дальше, сыщик развернул машину лобовым стеклом к центру города и остановился на затененной деревьями обочине, откуда мог видеть дом.

Вечер длился и длился, а никто не выходил из дома Лэндоу и не входил в него.

По стеклу постучали ногтями. Возле машины стоял человек. В темноте можно было судить только о том, что он невысок и подкрался к машине сзади, раз сыщик заметил его только теперь.

Алек Раш протянул руку, и дверь распахнулась.

— Есть спички? – спросил мужчина.

Поколебавшись, сыщик ответил «да» и протянул коробок.

Спичкой чиркнули, и огонь высветил молодое лицо: крупный нос, высокие скулы – тот самый юноша, за которым Алек Раш следил днем.

Но об узнавании сообщил не сыщик, а парень.

— Так и знал, что это ты, – сказал он буднично и поднес спичку к сигарете. – Может, ты меня не знаешь, но я знал тебя, еще когда ты служил в полиции.

Бывший детектив-сержант издал ничего не значащее хриплое «н-да».

— Я днем думал, что это ты в рыдване на Маунт-Ройал-авеню, но не был уверен, – продолжил парень, садясь в купе рядом с сыщиком и закрывая дверь. – Шустрик Зипп – это я. Не так известен, как Наполеон, и если ты никогда обо мне не слышал, не обижусь.

— Н-да.

— Верняк! Придумал годный ответ – держись его. – Лицо Шустрика Зиппа в свете его сигареты превратилось в бронзовую маску. – Он подойдет и для моего следующего вопроса. Ты здесь ради этих Лэндоу? – И хрипло добавил, подражая голосу сыщика: – Н-да.

Его лицо осветила еще одна затяжка, и слова выходили с дымом, пока сияние меркло.

— Поди, желаешь узнать, зачем возле них околачиваюсь я. А я не молчун. Все расскажу. Мне сунули полтыщи баксов, чтобы я прикончил девчонку, – дважды сунули. Как тебе такое?

— Я слышу тебя, – сказал Алек Раш. – Но болтать могут все, кто знает слова.

— Слова? Конечно, это слова, – охотно признал Зипп. – Но ведь и когда судья говорит: «Повесить за шею до наступления смерти, и да помилуй Господи твою душу» – это тоже слова. Многое – всего лишь слова, но порой они – правда.

— Н-да?

— Н-да, братан, н-да! А теперь слушай и ухватывай. Пару дней назад ко мне приходит внятная особь по наводке от типа, который меня знает. Чуешь? И эта особь спрашивает, сколько я хочу, чтобы грохнуть одну цыпу. Я подумал, что тыща будет в самый раз, так и сказал. Слишком дорого. Сошлись на пятистах. Две с половиной сотни взял сразу, остальное получу, когда дело Лэндоу будет закрыто. Неплохо же для легкого приемчика – муха в дверь машины – а?

— Так чего же ты ждешь? – спросил сыщик. – Хочешь провернуть дельце с шиком – убить в день ее рождения или в государственный праздник?