Книга Мальтийский сокол и другие истории, страница 131 – Дэшил Хэммет

Внешне мы с Эшкрафтом были закадычными друзьями, но оба не утрачивали взаимного недоверия, как бы ни напивались – а пьяными бывали в доску. Англичанин регулярно курил свою глиняную трубку. Девица вроде не употребляла наркотики, но виски пила в большом количестве.

По прошествии этих трех дней, протрезвев, я вернулся в Сан-Франциско и составил список того, что знал о Нормане Эшкрафте, известном также как Эд Боханнон, и о чем догадывался.

Список выглядел примерно так:

1. Он подозревал, если не знал наверняка, что я приехал по заданию жены. Был слишком вкрадчив и угощал меня чересчур щедро, чтобы в этом сомневаться. 2. Очевидно, решил возвратиться к жене, хотя нет никакой уверенности, что действительно вернется. 3. Может излечиться от пристрастия к наркотикам. 4. Может взять себя в руки под влиянием жены, но это сомнительно. Физически он не деградировал, но привык к жизни в трущобах, и она ему как будто нравится. 5. Эта девица, Пупсик, безумно влюблена в него. Ему она нравится, но он не лезет ради нее вон из кожи.

После хорошего ночного сна в поезде от Лос-Анджелеса до Сан-Франциско я приехал на угол Третьей и Таунсенд-стрит с почти нормальными головой и желудком и не слишком измотанными нервами. Умял за завтраком больше еды, чем за эти три дня, и отправился в контору Вэнса Ричмонда.

— Мистер Ричмонд в Эврике, – сказала его стенографистка.

— Можете связаться с ним по телефону?

Она могла и связалась.

Я сообщил адвокату, не называя никаких фамилий, что знал и о чем догадывался.

— Понятно, – ответил он. – Пожалуй, вам придется поехать к миссис Э., сказать, что я напишу ей сегодня вечером и, видимо, вернусь послезавтра. Думаю, до того времени нам вполне можно ничего не предпринимать.

Я сел на трамвай, доехал до Ван-Несс-авеню и пошел к дому миссис Эшкрафт. Когда позвонил в дверь, никто не ответил. Позвонил еще несколько раз, потом заметил в вестибюле две утренние газеты.

Во дворе соседнего дома старик в линялом комбинезоне поливал газон.

— Не знаете, живущие здесь люди в отъезде? – спросил я.

— Не думаю. Задняя дверь открыта, я видел сегодня утром. – Старик сделал паузу и почесал подбородок. – А может, и уехали, – неторопливо произнес он. – В самом деле, я не видел никого из них – и вчера как будто тоже не видел.

Я сошел с переднего крыльца, обогнул дом, перелез через низкую изгородь и подошел к заднему крыльцу. Кухонная дверь была приоткрыта примерно на фут. В кухне никого не было видно, но слышалось журчание воды.

Я громко постучал в дверь костяшками пальцев. Никто не ответил. Я толкнул дверь и вошел. Вода журчала в раковине. Я заглянул в нее.

Под тонкой струйкой, бегущей из крана, лежал нож для разделки мяса, с острым лезвием длиной около фута. Нож был чистым, но на задней стенке фарфоровой раковины – куда вода только брызгала мелкими капельками – виднелись бурые пятна. Я соскоблил одно из них ногтем – засохшая кровь.

Кроме раковины, на кухне все было в порядке. Я открыл дверь кладовой. Как будто все нетронуто. Дверь напротив нее вела в переднюю часть дома. Я открыл эту дверь и вошел в коридор. Из кухни туда попадало очень мало света. Я стал ощупью искать выключатель и наступил на мягкое.

Убрав назад ногу, я достал из кармана спички. Передо мной, головой и торсом на полу, бедрами и ногами на нижней ступени лестницы, лежал слуга-филиппинец в одном белье.