Книга Хищные создания, страница 57 – Эми Голдсмит

Я была готова заслужить все это, сделать для него все что угодно.

Однажды в понедельник, после великолепно проведенных вместе выходных, мы подъехали к школе – и увидели Риса: он ждал на своем обычном месте у ворот. Очки сползли на нос, челка упала на лоб, в руках – потрепанный томик «Братьев Карамазовых». На стене рядом с ним стояли два стакана кофе. Первый урок у нас был общим, и обычно мы встречались чуть заранее, чтобы поболтать (в последнее время, впрочем, Рис в основном пересказывал мне все то, что нужно было выучить). Он поймал мой взгляд в стекле и помахал. Однако в этот раз я впервые пожалела о том, что он здесь.

Я слегка вжалась в сиденье, надеясь, что Бекетт ничего не заметит.

— Опять он, – бросил Бекетт, когда я, отстегнув ремень, выбиралась из машины. Я обожала, когда он подвозил меня до школы. В салоне его мерседеса – настоящей, серьезной машины – пахло кожей и хвойным освежителем, так дорого и по-взрослому. Совсем не то что в отцовской машине, где воняло кислым молоком и гниющими банановыми шкурками.

От его тона у меня внутри все оборвалось. Я положила ладонь ему на предплечье.

— Не обращай внимания, это просто знакомый, – сказала я, покрываясь неприятными мурашками – не только оттого, что соврала, но и из-за предательства по отношению к Рису. Затем наклонилась и поцеловала Бекетта в губы. – И к тому же мне нужны его конспекты. Вчера я ничего не учила, как ты прекрасно знаешь.

Однако Бекетт ничего не ответил, только с сомнением выгнул золотистую бровь и рванул с места, а потом целый день не брал трубку.

И с этого момента все начало меняться. Когда мне звонили и он слышал в трубке мужской голос, то становился напряженным и холодным, даже несмотря на то, что в девяноста пяти процентах случаев это был отец. И вскоре я начала замечать, что Бекетт словно бы меня наказывает. «Забывает» заехать за мной именно в тот день, когда льет дождь; покупает в «Старбаксе» кофе только себе – «Ой, я не знал, что ты что-то хочешь». Отменяет встречи в последний момент. Не отвечает на звонки. Раньше, когда мы целовались, он нежно гладил мою шею, но теперь его прикосновения превратились чуть ли не в захват.

Это потому, что ему не все равно, говорила я себе. Он просто хочет меня сильнее, чем кто-либо другой когда-либо захочет. Я должна быть благодарна за ревность: не веди он себя так, это означало бы, что я ему безразлична.

Со временем его подарки стали более экстравагантными – и вместе с тем, казалось, все меньше предназначались мне. Вычурная двойная нитка жемчуга, которая скорее подошла бы моей бабушке. Туфли на убийственном каблуке, с красной подошвой – я даже не могла в них ходить, но он утверждал, что они идут мне гораздо больше, чем «эти неуклюжие ботинки, которые ты постоянно таскаешь». Он напрямую не говорил, что ему не нравится, как мои волосы выглядят от природы, но постоянно подтрунивал надо мной, называя их «растрепанными» или «неухоженными», а когда я их выпрямляла в угоду ему – засыпал комплиментами.

Я пыталась ему сказать, что все эти вещи совершенно мне не подходят, но не хотела показаться неблагодарной – да и к тому же он и слушать ничего не желал.

— Ты могла бы быть просто идеальной, – говорил он, глядя на меня в упор своими голубыми глазами, – если кое-что немного подправить.