Книга Хищные создания, страница 39 – Эми Голдсмит

Он откладывает вилку и испускает такой протяжный горестный вздох, что я еле сдерживаюсь, чтобы не взять его за руку в порыве сочувствия.

— Возможно, мы просто стали слишком разными… И с этим ничего не поделать. Из нас двоих именно она всегда была более успешной, трудолюбивой, упорной. Все обращали внимание только на нее – даже наши родители, для них она всегда была их маленькой звездочкой, а я оставался в тени.

Я думаю о том, что Рис предпочел распаковывать продукты, а не проводить время со мной в этом невероятно красивом городке, и в каком-то смысле понимаю чувства Гвидиона.

— Тем не менее, – добавляет он, глядя на меня кристально-голубыми глазами, – кое-что хорошее в этой поездке все-таки есть.

Это звучит чертовски двусмысленно, и, по-хорошему, мне стоило бы закатить глаза и пнуть его под столом, но в его взгляде сквозит что-то настолько искреннее и ранимое, что я не могу этого сделать.

— На самом деле я тебя понимаю, – тихо отвечаю я. – «Стали слишком разными» и вот это вот все.

— Твой друг Рис… – проницательно замечает он. Я внутренне морщусь: это что, настолько очевидно? – Вы раньше встречались?

Я качаю головой:

— Нет, мы просто давние друзья. Хотя, честно говоря, я уже в этом не уверена.

Только произнеся это вслух, я вдруг осознаю, что так оно и есть. На глазах выступают слезы, и я отчаянно пытаюсь их сморгнуть.

— Давай поговорим о чем-нибудь другом, – мягко, понимающе предлагает Гвидион. – Ты сказала, у тебя свободный год? Здорово, должно быть. Какие планы?

— Честно говоря, на самом деле это не вполне мое решение, – сознаюсь я. – Я-то собиралась сразу поступить в университет, у меня нет денег на то, чтобы целый год просто путешествовать. Но в прошлом году все пошло наперекосяк, и, если вкратце… я завалила несколько экзаменов. В мае будет пересдача, и, надеюсь, осенью я уже поступлю на историка.

Я замолкаю. Хотя я уже осознала, что все произошедшее – не только моя вина, мне по-прежнему стыдно рассказывать о своих провалах. Гвидион ненадолго накрывает мою руку своей:

— Судя по тому, о чем мы говорили раньше, у тебя талант к истории. Я уверен, в этот раз ты все отлично сдашь.

Мы заканчиваем есть и идем к поезду, наблюдая за людьми и непринужденно болтая. Солнце уже скрылось за городской стеной, и стало заметно холоднее. Я дрожу в своей тонкой куртке, и Гвидион на мгновение останавливается, снимает пальто и набрасывает мне на плечи. Оно сделано из дорогой плотной шерсти, а пахнет столь же божественно, как и он сам.

Поднявшись по ступенькам, мы проходим мимо Риса, который занят тем, что обновляет цветы в одной из ваз в коридоре. Перед тем как мы с Гвидионом расходимся в разные стороны, я благодарю его за прогулку и возвращаю пальто. Когда он исчезает в своем купе, Рис приподнимает бровь, глядя на меня:

— Хорошо провела время?

Насмешки в его голосе я не слышу – да и с чего бы? Ему, совершенно очевидно, все равно, чем я занимаюсь. С улыбкой я отвечаю:

— Ага, похоже на то.

В этот раз сервировкой ужина заведует Шошанна – судя по всему, вчера кто-то из гостей пожаловался на обслуживание. Под ее внимательным взором мы с Самирой протираем стаканы и полируем столовые приборы. Я окидываю вагон взглядом, размышляя о том, кто бы мог пожаловаться, – и почему-то уверена, что это Гвен.