Книга Хищные создания, страница 110 – Эми Голдсмит

Я иду по покачивающемуся составу – сейчас он практически пуст. Гвидиона нет ни в вагоне-ресторане, ни в лаунже «Кедр», а для похода в бар еще рановато.

Я знаю, где его купе: несколько раз там убирала. Есть нечто интимное в том, чтобы наводить порядок в чужом личном пространстве. То, что Гвидион педантично аккуратен и оставляет все, вплоть до ванной, в идеальном состоянии, ничего не говорит о его личности.

Дождь за окном усиливается, агрессивно барабанит по стеклам. Миля за милей, порой всего в нескольких метрах от поезда, проносятся ели – темнота снаружи придает вагонам еще более угрюмый вид. Несмотря на ранний час, все лампы уже включены. Я захожу в узкий коридор, где находится купе Гвидиона, и нерешительно стучу в дверь.

Он открывает – вид у него такой, словно он дремал: обычно аккуратные черные волосы в беспорядке, рубашка не заправлена, ее верхние пуговицы расстегнуты.

— Лара, – произносит он, взгляд сияет любопытством. – Какой приятный сюрприз. Прошу, входи.

Я захожу в его купе. Тяжелая бархатная штора, отделяющая спальную зону от жилой, полностью задернута – она скрывает кровать и качается в такт движению поезда. И все же здесь вроде бы ничего подозрительного. Он жестом указывает на пустой стул, и я послушно сажусь.

— Я рад, что ты пришла, – признается он тихим, доверительным тоном. – Хотел поговорить с тобой за завтраком, но не знал, как улучить момент… наедине.

— Правда? – отвечаю я равнодушно, стараясь ничем себя не выдать, хотя внутри все сжимается от сложной смеси тревоги и волнения.

— Да, я хочу поговорить о вчерашней ночи, – продолжает он без предисловий. – О том, что ты видела. – Его ясные глаза словно зеркала: в них не видно ничего, кроме моего собственного удивления.

Сперва дыхание перехватывает, но потом я расслабляюсь. Если бы он действительно был замешан в чем-то мрачном и пугающем, то наверняка приложил бы больше усилий, чтобы это скрыть.

— Да, – говорю я, и мой голос звучит решительнее, чем я на самом деле себя чувствую. – Я поэтому и пришла. В последнее время в поезде происходит столько всего… странного. Так, значит… это был ты прошлой ночью? В маске?

Гвидион хмурится:

— В маске? Нет, меня там не было. За завтраком Гвен сказала мне, что видела, как ты опять бродила по вагонам, пока она «проводила лечение», как она выразилась. – Он смотрит на меня изучающе. – Хотелось бы знать, что именно ты увидела.

Я нерешительно рассказываю Гвидиону все, не зная, как он отреагирует на мои слова. О том, что мы нашли баронессу без сознания под той жуткой статуей, о ее пугающе серой коже и о том, как кровь медленно стекала в пакет.

Пока я говорю, он серьезно и понимающе кивает, а затем испускает прерывистый вздох:

— Да. Такое происходит не впервые.

Я подаюсь вперед, воодушевленная его спокойным признанием:

— Я так и думала. Но почему Шош считает, что все чисто?

Гвидион сжимает пальцами переносицу и вздыхает:

— Гвен, должно быть, ее убедила. Понимаешь, она выдает это за какой-то продвинутый косметический уход. Я ничего об этом не знал до… случая с Ксавьером. Что же она там говорила?.. Сейчас… Что-то про ускоренную регенерацию клеток кожи лица – связанную с растениями, понимаешь. Она уверяет меня, что все дали согласие. – Он с отвращением качает головой. – Но, знаешь, я в это не верю.