Книга Умереть для коллекции, страница 66 – Питер Джеймс

У Ронни возникло желание заткнуть ему рот словами о том, что мир здесь когда-то тоже изменился, для коренных, например, американцев, но очень уж не хотелось, чтобы его выкинули сейчас из машины.

— Ага, – просто откликнулся он.

Они свернули направо в какой-то глухой, застроенный жилыми домами переулок. В его дальнем конце стоял ряд черных столбиков, обозначающих площадку для парковки, за ней дощатый настил, за ним пляж. А там и океан.

— Брайтон-Бич. Хорошее местечко. Здесь безопасно. Безопасно от самолетов, – сказал водитель, давая понять Ронни, что путешествие закончилось, затем повернулся к сидящим на заднем сиденье призракам. – Кони-Айленд. Брайтон-Бич. А мне надо возвращаться, искать свои лестницы и прочие причиндалы… вещички, в общем. Они, знаете, денежек стоят.

Ронни отстегнул ремень безопасности, поблагодарил водителя и пожал его большую мозолистую руку:

— Береги себя, приятель.

— И ты тоже.

— Обязательно.

Открыв дверцу, Ронни спрыгнул на асфальт. В воздухе ощущался привкус морской соли. И еще слабый запах гари и авиационного топлива. Достаточно слабый, чтобы можно было чувствовать себя здесь в безопасности. Но, увы, не настолько, чтобы освободиться от пережитого, забыть все то, что пришлось претерпеть.

Не оглядываясь на призраков, легким, пружинящим шагом он вышел на дощатый настил и достал из кармана мобильный телефон, чтобы проверить, что тот точно выключен.

Потом остановился и окинул взглядом песчаный пляж, бескрайние зеленовато-голубые, покрытые рябью океанские просторы и туманное пятно суши вдалеке. Сделал глубокий вдох. Потом еще один. Его план еще довольно расплывчато вырисовывался в голове и нуждался в доработке.

Но он уже ощущал легкое возбуждение.

Некоторое даже ликование.

Утром 11 сентября немногие люди в Нью-Йорке могли в восторге размахивать руками. А вот Ронни Уилсон мог.

С чашкой чая в дрожащих руках Эбби сидела и сквозь щель в жалюзи смотрела на улицу внизу. После трех бессонных ночей подряд ее глаза были воспалены. А в груди поселился страх.

Я знаю, где ты.

Собранный и застегнутый на молнию чемодан стоял у входной двери. Она посмотрела на часы: 8:55. Через пять минут, как только начнется рабочий день, она сделает звонок, к которому готовилась весь вчерашний день. Какая ирония судьбы, подумала она, ведь бо́льшую часть своей жизни она не любила именно утро понедельника. Но вчера она весь день молилась, чтобы это утро скорее наступило.

Ей было так страшно, как никогда еще не было в жизни.

Если только она не ошибается и попусту не паникует, он где-то поблизости, ждет и наблюдает. Он ее выследил. Ждет, наблюдает и злится.

Неужели это он что-то сделал с лифтом? И с аварийной сигнализацией? Заранее знал, что надо делать? Снова и снова она прокручивала в голове эти вопросы.

Да, когда-то он был механиком. Умел чинить механизмы и электрические приборы. Но зачем он что-то такое сделал с лифтом?

Эбби пыталась во всем разобраться. Если он и в самом деле знал, где она, то почему просто не подкараулил ее? Чего добивался, заставив ее сидеть в застрявшем лифте? Если хотел в это время залезть к ней в квартиру, то почему просто не подождал ее ухода?

Неужели она, поддавшись панике, сложила два плюс два и получила пять?