Книга Умереть для коллекции, страница 164 – Питер Джеймс

— Нет, она одна.

— А вы знаете, куда она ходит, где бывает?

— Я живу в другом крыле дома и редко вижу здешних жильцов, если, конечно, у них нет проблем. У нее что, проблемы с полицией?

— Нет, ничего такого, – ответил Траутт и ободряюще улыбнулся собеседнику. – Простите, я забыл представиться: констебль Траутт. Я один из ваших новых участковых. – Он достал визитку и протянул ее управляющему.

Тот взял и с сомнением на нее взглянул, будто перед ним стоял не полицейский, а продавец стеклопакетов.

— Надеюсь, вы будете навещать нас, особенно по вечерам в пятницу и субботу. В прошлую пятницу какие-то хулиганы подожгли мусорный бак, – проворчал он.

— Именно за этим я здесь и поставлен, – серьезно ответил констебль.

— Поверю, когда вижу собственными глазами.

— Эй, старина, ты уже вышел?

Стоя в носках в Южном терминале аэропорта Гэтвик и прижав к уху мобильный телефон, Грейс наблюдал, как на конвейерной ленте, пройдя сканер, появляются его ботинки.

— Пока вышли только мои чертовы ботинки, – ответил он. – Меня это просто бесит. Каждый раз, черт подери, приходится снимать все больше и больше одежды! Только потому, что лет пять назад какой-то псих пытался поджечь свои шнурки! И еще пришлось сдать сумку в багаж, так как по новым правилам она слишком большая, так что придется ждать, когда ее выгрузят совсем в другом месте. Сколько времени, черт возьми, приходится тратить!

— Ты что, плохо спал?

Грейс усмехнулся при воспоминании о том, как приятно он провел ночь с Клио.

— Вообще-то, нет. Она была намного лучше, чем предыдущая. Я не напился до чертиков, выслушивая жалобы одного засранца на жизнь.

— И пес снова тебя не заблевал? – пропустив колкость Грейса мимо ушей, парировал сержант.

Грейс в деловом костюме, чтобы прилично выглядеть по прибытии в Нью-Йорк, пытался стоя зашнуровать правый ботинок, одновременно плечом прижимая телефон к уху. Потом сдался и сел.

— Нет, просто все вывалил на пол.

— С тобой все в порядке? Твой голос звучит как-то глухо.

— Все в порядке, пытаюсь надеть чертовы ботинки. Ты звонишь по делу или просто так, поболтать?

— Что тебе известно про марки? – спросил Брэнсон.

— Первого или второго класса?^[22]

— Очень смешно.

— Про марки британских колоний я кое-что знаю, – сказал Грейс. – Мой отец собирал их, первого дня гашения. Специально покупал для меня, когда я был маленький. Сейчас они ничего не стоят. После его смерти мама попросила меня отнести его коллекцию к дилеру, я отнес, и там мне сказали, что не дадут за нее и двух пенни. В качестве хобби лучше попробовать собирать бабочек… или, скажем, заняться трейнспоттингом^[23].

— Ну да, ну да! Ты закончил? – (Грейс хмыкнул.) – Теперь послушай, что я тебе скажу. Мы с Беллой недавно были у Клингеров… Эти деньги, все те транзакции, которые совершила Лоррейн Уилсон, – больше трех миллионов фунтов… Кажется, она покупала почтовые марки.

— Ты так думаешь?

Грейс вдруг прекратил завязывать шнурки и задумался. Он вспомнил разговор с Терри Биглоу во вторник.

После смерти Ронни у нее была жуткая депрессия, она ужасно переживала. В финансовом плане он оставил ее в полной заднице. Залоговая компания забрала у нее дом, а банкиры отобрали почти все остальное, кроме каких-то марок…

— Да. Стивен Клингер сказал, что торговля элитными марками – это бизнес, которым занимается довольно узкий круг людей. Там все друг друга знают.