Книга Загадка Версальского дворца, страница 9 – Адриен Гётц

Медар смотрит на этот невероятный стол, который выглядит здесь так же неуместно, как космический корабль, рухнувший на поверхность мертвой планеты. Место падения: Версаль, парковка для орбитальной космической станцииXVIII века. Этот предмет вытянул свои тонкие антенны между двумя креслами в том же стиле, возле арфы той же работы и комодом работы Ризенера^[38], украшенным тремя севрскими вазами с китайскими мотивами – дружественный кивок. Наверное, Медар был бы не менее поражен, если бы этот двухъярусный стол с невысоко закрепленной проножкой^[39] приземлился на его глазах где-то на блошином рынке Сент-Уэн среди пластиковой мебели семидесятых. Зимний мираж. Одно из кресел – телеуправляемый робот, который мог бы самостоятельно передвигаться по поверхности Марса, – слегка повернуто к столу. Словно кто-то написал записку и только что встал.

Медар подходит к этому лишнему предмету мебели, появившемуся здесь ночью. Он абсолютно уверен, что накануне, когда он совершал обход сразу после закрытия музея в 18:30, стола здесь не было. Вся здешняя мебель, после того как ее где-то нашли, приобрели, купили на аукционе, пользуясь преимущественным правом музеев, или получили в дар по завещанию, тут же демонстрирует непредвиденное свойство: неподвижность. Летающие столы выглядят подозрительно. Новый экспонат такой ценности, такого качества был бы настоящим событием, ценным приобретением. Медар узнал бы о нем от хранителей: в их тесном семейном версальском кругу все в курсе его интереса. Лучше такое, чем кража или труп. В любом случае.

Медар берет себя в руки. Смотрит на стол. Незваный гость. Но это шедевр.

Он вспоминает лицо девчушки, пробегающей среди группы воинов на картине Рембрандта в Рейксмузеуме в Амстердаме. Она заблудилась среди «Ночного дозора», но не выглядит испуганной. Медар любит к месту и не к месту приводить названия картин или цитировать стихи, что раздражает Фарида и Эдмона. Он им сейчас, во время перерыва, расскажет о явлении стола. Лицо девочки, что оказалась там случайно и бежит среди суматохи, это розовое платье, которое не забыл художник, нелепая деталь, в ней заключена вся тайна. Так же этот хрупкий стол из редкого дерева, такой подлинный и в то же время совершенно призрачный.

На прошлой неделе Медар по-настоящему испугался. Когда он вернулся с работы, его девочки, настоящей, не рембрандтовской, – впрочем, в детстве его Эстер была немного похожа на маленькую фею с картины, – вопреки обыкновению, дома не оказалось, хотя обычно она всегда готовит ему ужин. И оголодавшая кошка бросилась к нему. Медар утешил ее, открыв консервы. Он знал, что тем самым дает себе короткую передышку. Потом он принялся искать дочь. Она куда-то ушла. Он вообразил, что она решила сбежать из дома, бросить его, что не хочет больше с ним жить. Можно запаниковать из-за пустяка, из-за какой-то глупой песчинки, попавшей в механизм. Его дочь никогда не отличалась робостью, он воспитал ее так, чтобы она могла противостоять чему угодно, несмотря на свою неполноценность. Час спустя она вернулась. Медар не стал ее расспрашивать. Не осмелился.

Медар подходит ближе, поглаживает инкрустированную поверхность – цветы, фрукты, деревья, ветви. Поскольку еще никого нет, этот новичок, этот нежданно возникший стол будет принадлежать только ему. На две-три минуты. Медар поворачивает крошечный бронзовый ключик на передней панели, раздается щелчок хорошо смазанного замка, он открывает ящик – пусто. Медар запускает руку внутрь, нежно поглаживает дно. У него нет характерного запаха старых драгоценных пород дерева. Пахнет чем-то другим: какой-то неясный аромат, который был бы тошнотворным, будь он посильнее.