Онлайн книга «Загадка Версальского дворца»
|
Леона бывает на всех вернисажах в самых неприметных галереях Девятнадцатого округа, в самых враждебных современному искусству районах – не считая подступов к метро «Пасси», куда она изредка ездит навещать тетю Люс. Леона – хозяйка парка, где множество прудов и фонтанов, «но ни единого цветка». Ее отец подарил Лувру Каналетто и Шардена. Она тогда была маленькой и ни разу не пожалела об этих двух картинах, доставшихся им в наследство от бабушки Франсуазы де Ксентрай, которая коллекционировала живопись и «была прекрасным садоводом». Она разбила в Сурлезо невероятный партер в кубистском стиле. Жан Кокто, который дважды приезжал сюда лечиться от пристрастия к опиуму, назвал его «франсуазский сад»[117], и с тех пор этот каламбур повторяют всем посетителям. * * * Леона придумала «мероприятие» с нелепым, простым и трудно запоминающимся слоганом, который подхватили все газеты: «Художники будущего, сады прошлого, корабли настоящего». Сюда на два дня съезжаются все те, кто помешан на рассаде, старинных розах и «реликтовых овощах», завсегдатаи вернисажей, фанаты корабельного моделизма – испытать свои диковинные посудины в местных водоемах. В оранжереях искусствоведы из Сорбонны проводят лекции на тему «Матисс и комнатные растения», которые перемежаются выступлениями председателя Общества едоков яблок. — Понимаешь, мои саженцы – это все равно что аукцион годовалых скаковых лошадей для бедных. Ты делаешь ставку на травинку, это романтично и недорого. В нашем антураже все уходит за двойную цену. И если вот уже два года дела идут так успешно, то только потому, что я умею привлекать разношерстную публику. Она делает жест, который за стойкой кафе мог бы означать: «Свежевыжатый апельсиновый?» — Сюда приезжают с Манхэттена, из Майами, Сарселя и Куркурона[118]. По части современного искусства у меня есть Зоран, по растениям – моя старушка-мать, она обожает букеты, а с корабликами я выпутываюсь сама как могу. — Устраиваешь морские баталии? — Знаешь, пруд Сурлезо уступает Большому каналу в Версале, но гораздо древнее. Здесь можно увидеть авианосцы и ракетоносцы, не знаю, что там еще, «Наутилусы», «Калипсо», я в них плохо разбираюсь… Можно прожить без этого… – Она насмешливо добавляет: – Но когда вникаешь во все тонкости, понимаешь, что в этих навмахиях[119] есть что-то гениальное… Тут даже разыгрывали Пёрл-Харбор, можешь себе представить? И Зоран погрузился в эти сражения с головой. Ты его знаешь? — Это вечный воздыхатель Пенелопы. Мне он нравится, довольно раскованный малый… — А тебе не кажется, что он больше интересуется тобой? — Шутишь! Только и говорит что о своем музее… — Его выставка «Дада» – бред сумасшедшего. Я должна обязательно пригласить вас обоих на ужин. Накрою стол в саду. Где твой ежедневник? Вандрий тянет время до официального объявления о назначении отца. Он колеблется: может, поделиться с Леоной? Нет, Пенелопа должна оставаться его единственной конфиденткой. А потом он просто не может прервать это представление. Он прохаживается по парадным залам старого дома. Отмечает, что здесь нет оленьих рогов и кабаньих голов. В Сурлезо маркизы не тратят время на охоту – они создают коллекции и занимаются садом. Мать Леоны грозится подать чай в Гобеленовой гостиной. |