Книга Моя Академия 1, страница 45 – Евгений Син, Валерий Листратов

Давление тут же исчезает, и я постепенно просыпаюсь…

— Просыпайтесь, пожалуйста, — просит следователь. — Дайте ему что-нибудь, чтобы он быстрее пришел в себя, — распоряжается он в сторону медсестры.

Несколько раз моргаю, прогоняя лёгкое трансовое состояние. В мой рот попадает несколько глотков витаминного комплекса. Его вкус я запомнил очень хорошо. Прихожу в себя.

А вот состояние следователя охарактеризовать одним словом не могу. Он, с одной стороны, очень сильно доволен, а с другой — немного озадачен.

— Спасибо вам, Ларион, вы нам очень помогли, и благодаря вам я вижу, что нашёл некоторое несоответствие по поводу выплаченных вам денег, — выдерживает недолгую паузу Козьма. — Будет проведено дополнительное расследование. По итогу вам выплатят недостающее.

Вижу, что следак знал о ситуации с деньгами заранее. Он с успехом ею воспользовался. А слова были всего лишь заготовкой. Просто это еще один из предлогов, благодаря которому мужик хотел оставить о себе хорошее впечатление.

— Вот еще, — Козьма достает из небольшого чемоданчика сверток. — Я решил, что вещь из вашей прошлой жизни будет приятным дополнением к нашей беседе.

В нос бьет запах машинного масла. Хм. Кажется, там мой «слонобой». И точно. Козьма Ефремович достает уже послуживший мне револьвер. Кажется, этот товарищ, несмотря на всё происходящее, отчаянно пытается со мной подружиться. Иначе не понимаю причин такого расположения. Прошлая жизнь заставляет и вовсе испытывать сильное недоверие к добродушным мужикам из органов. Ничем хорошим такое расположение обычно не заканчивается. Что-то ему от меня надо. И это что-то с моим отцом графом никак не связано. Общих точек у нас — только прорыв. Значит, то, что он пытается узнать, связано с поездом. Ему все еще не хватает информации, конечно же. Это мне на руку.

— А патроны? — спрашиваю следака.

Тот на секунду теряется.

— Только те, что заряжены в револьвере, — тут же уточняет. — Исследователи тщательно перебирают и разбирают все вещи, потом заново собирают. Показать?

— Будьте любезны, — прошу следователя.

Следак уверенным движением сдвигает небольшой рычажок, и монструозный револьвер переламывается пополам.

— Ну вот, смотри, зарядные каморы. Видишь? — показывает мне барабан на шесть патронов. — Вот эти два — использованные. Это как раз ты стрелял. Остальные четыре неиспользованные.

Следователь вытаскивает патроны и выставляет их передо мной на столик.

— Патроны я, наверное, перед уходом всё же заберу, попрошу, чтобы вернули тебе при выписке, — Козьма пока не убирает пули со стола. — А револьвером владей.

Мужик протягивает мне оружие. Снова беру в руки огромный железный револьвер. Сейчас он кажется чуть меньше, чем тогда, в поезде. Эта механика вызывает у меня неподдельный внутренний восторг. Можно сказать, ребяческий. Понимаю, что сказываются впечатления Ларика, а совсем не взрослого Лёхи. Взрослого мужика такой игрушкой вряд ли проймешь, а вот ребенка — вполне.

Ариадна с неодобрением смотрит на мои игры с револьвером. Беру его двумя руками. Так я могу спокойно держать его на вытянутых руках. Слишком уж тяжёлая штуковина для одной руки пока что.

Несколько раз повторяю одни и те же манипуляции. Оружие совершенно незнакомое — ни в той, ни в этой жизни с ним дела не имел. Разве что недолго развлекался с ним в поезде. Вспоминаю, как снёс одну монстрячую голову, не вовремя заглянувшую ко мне в купе. Кидаю быстрый взгляд на следака. М-да. Послевкусие после вмешательства остается, никуда не денешься.