Книга Моя Академия 3, страница 36 – Евгений Син, Валерий Листратов

— Что тогда происходит с зараженными магами? — задаю вопрос.

— У магов изначально изменены характеристики, если сравнивать их с обычными людьми, — начинает издалека следак. — В момент пиковых энергий маги получают ещё большее изменение своей сути. В какой-то момент им становится сложно это удерживать, и они быстро превращаются в то, во что превращаются.

— Но есть еще и другие случаи? — продолжаю двигаться к сути.

— Верно, — едва заметно кивает Кольцов. — Бывают люди, которые изначально по-другому существуют в мире… — тянет он. — Их меньше, чем магов. У них проявляется определенная способность, и они долгое время об этой способности даже не догадываются. Редко у кого она проявляется сразу же. Для этого нужно и жить рядом с прорывом и следовать за своим сердцем. В общем, делать те вещи, которые люди обычно не делают.

Мужик закрывает глаза и делает паузу. Веки разлепляются с трудом.

— Тебе уже хотелось пойти в туман, правда? — вкрадчиво спрашивает Кольцов.

— Откуда вы знаете? — удивляюсь. — Хотелось!

— Именно поэтому я рассчитывал с тобой пообщаться, — криво улыбается мужик.

— Хорошо, — говорю. — Мы выяснили, что я чем-то отличаюсь от остальных магов. Что вы от меня хотите?

— Давай я расскажу тебе короткую историю, буквально пару слов, — тихим голосом предлагает следак. — Больше всё равно не смогу. Тяжело.

Кольцов и правда чахнет с каждой минутой. Говорит все тише, сам почти не шевелится.

— Давайте, — соглашаюсь.

— Жил-был ребёнок. Он пошёл гулять в лес вместе со своими родителями, — рассказывает следак. — Прогулка получилась весёлая. Ребёнок довольный, родители тоже счастливы. Всё просто, правда?

— Пока только общие слова, — жду продолжения.

— Да, всё так, — соглашается Кольцов. — Только во время одной из прогулок ребёнка затянуло… скажем… затянуло в болото. Обычная земля под ногами превратилась в болото, провалилась и снова стала обычной, — тянет слова следак. — История простая, так?

— Простая, — соглашаюсь.

— Обычные человеческие дети погибают в таких случаях? — спрашивает Кольцов и снова закрывает глаза.

— Погибают, — соглашаюсь. — Любые дети погибают в таких случаях.

— В моём случае ребёнка выбросило посреди пустыни без еды и воды, — голос следака становится чуть тверже. — Совершенно неприспособленным к палящему дикому солнцу.

— Я так понимаю, ребёнок — это вы?

— Да, ребёнок — это я, — говорит Кольцов. — Понимаешь, я не человек и не животное. Если так подумать, даже не существо с той точки зрения, с которой ты думаешь. Просто ближайшая аналогия. Думать так, как делаешь это ты, я не умею.

— Допустим, — стараюсь переварить полученную информацию. — Но вы же разговариваете самостоятельно — я же вас понимаю.

— Да, но разговаривает и думает Кольцов. Не я, — поясняет следак.

— Звучит всё более странно, — говорю ему и кидаю быстрый взгляд на Ариадну.

Девушка ведет себя как заботливая кукла. Периодически поправляет плед и протирает тряпкой лоб Кольцова. Мужику плохеет на глазах.

— Ваш человеческий мир для меня — пустыня. Мой мир — это, по-вашему, Инферно, — говорит следователь. — В нём очень много магии, но очень много жизни. Фактически, попав сюда, к вам, я умирал. В том месте, где умирал я, погибал ещё один человек.

— По имени Козьма Ефремович Кольцов, — договариваю за следаком.