Книга Моя Академия 4, страница 90 – Евгений Син, Валерий Листратов

— Паутинник к тебе не прикасался? В смысле, опутал паутиной и уполз? — удобавляю.

— Не знаю, я глаза закрыл, — признается Игорь и смотрит в пустоту коридора.

— Дальше не рванёшь? — спрашиваю.

— Не рвану, — синими от страха или от холода губами отвечает сокурсник. — Не знаю, что на меня нашло.

Зато я знаю, но запугивать Игоря не собираюсь, он и так еле держится. Цветы с зубастой пастью испускают вполне осязаемую волну ужаса. На меня она не особо действует — привык, да и наследие менталиста дает о себе знать. Пусть парень считает, что проштрафился своим побегом. Может, хоть так станет более управляемым.

— Идти можешь? — задаю вопрос. — Нам надо срочно уходить.

— А этого мы здесь бросим? — спрашивает Игорь, уставившись на мертвого паутинника.

— Если ты знаешь, как его разделать, то вперёд, — отвечаю и жду ожидаемой реакции. Парень глубоко вздыхает и поджимает губы. — Вот и я не знаю. Напоминаю, он ядовитый. Лишнее движение или неудачная царапина — и всё. Останемся тут, ляжем рядом с ним. Нам оно надо?

Ответ очевиден. Странно, что Игорь в таком состоянии не забывает про заработок. Необычное качество для пугливого студента. По крайней мере, понятно, чем можно его мотивировать.

Парень приходит в себя и мы трусцой бежим по коридорам. Приближаемся к Академии значительно быстрее. Остается на вскидку еще пять таких же коридоров и чуть больше поворотов.

— Мы поднимаемся, — говорит Игорь, как только пол под нами меняет угол.

Парень постоянно пытается остановиться, чтобы передохнуть и восстановить дыхание. Приходится его то и дело подгонять.

— Чем быстрее мы пройдем, тем меньше шансов встретить похожего товарища, — намекаю на недавнюю встречу с паутинником.

Забираемся примерно на уровень первого этажа. Возможно, скоро получится увидеть окна.

Не перестаю поливать стены и потолок росчерками.

— Орлов, как много ты можешь их сделать? — спрашивает Игорь. — За последние полчаса ты накидал точно не меньше тысячи.

— Да, наверное, — соглашаюсь.

На один стандартный медленный росчерк, как называет его Пилюлькин, уходит примерно две секунды. Триста росчерков — десять минут. За полчаса получается почти тысяча. А парень неплох в расчетах. Примерно так и есть.

— Какой у тебя резерв? — продолжает спрашивать Игорь. — Тысяча росчерков — это очень много. Меня бы при большом желании в таком ритме хватило бы минут на десять.

— Резерв маленький, — честно говорю. — Зато скорость восполнения огромная. Феномен, как сказал Пилюлькин. Он меня поэтому часто приглашает на дополнительные занятия. Изучает.

Развивать тему не планирую. Знать тонкости сокурснику не обязательно. Разговор поддерживаю, чтобы следить за состоянием парня. Так он хоть немного отвлекается и не думает о том, что произошло.

— Понятно, — в голосе Игоря исчезают завистливые нотки.

— А что не так с такой конфигурацией? — удивляюсь.

— Да я часто слышу от преподов — мол, так природа шутит, — впервые за долгое время криво улыбается парень. — У мага маленький резерв, но очень большая скорость восстановления. К сожалению, резерв таких магов редко увеличивается. И упражнениями его не раскачаешь, всё так и останется, — Игорь добавляет любимого пессимизма.

Иногда у меня складывается ощущение, что парень таким образом поддевает людей и следит за их реакциями.