Книга Моя Академия 6, страница 90 – Евгений Син, Валерий Листратов

— Но? Что-то ещё произошло? — всерьез интересуется девушка. — Знаете, вы и правда интересный студент, — повторяет безопасник. — Я попыталась поднять ваше дело, но оказалось, что мне не хватает допуска. Представляете?

— Представляю, — киваю. — Я фигурирую сразу в двух делах, по которым давал подписку о неразглашении. И ещё одну скоро дам. Поэтому распространяться о нём не буду.

— В смысле — фигурируете, как кто? — уточняет безопасник.

Четко отвечаю на поставленные вопросы — других мыслей даже близко не допускаю.

— Прохожу как свидетель и как потерпевший, — озвучиваю.

— То есть дело возбуждено не в отношении вас? — уточняет девушка, внимательно слушая всё, что говорю.

— Нет, что вы. Иначе я бы не с вами здесь разговаривал, а уже сидел бы в столичном изоляторе — маг все же, — грустно усмехаюсь.

— Настолько серьёзные дела? — не сбавляет напор дамочка.

— Настолько серьёзные. Вам же допуска не хватает, — улыбаюсь и возвращаю ей шпильку.

Девушка искренне смеется. Наверное, с ней такое редко проворачивают.

— Хоть немного, но укололи, — замечает она. — Ну, ладно. Допустим, у вас получилось. Всё, что мне было нужно, я знаю. Вы — студент из Академии. Остальное — просто формальность. Даже заполнять не буду. — Девушка откидывается на кресле, просто напрочь сражая мой молодой организм. Форма невероятно ей идет, подчеркивая все, что нужно подчеркнуть.

Девчонка смотрит с неким пониманием в глазах.

— Единственное, ответьте мне на вопрос, — всё мягче продолжает она, будто разговор идет на совершенно несерьезные темы. — Как вы оказались внутри зоны зачистки? Причём, у меня есть информация, что туда вы с директором не заходили.

— Внутри зоны зачистки я оказался вследствие не очень удачного эксперимента, — развожу руками. — Поверьте, просто так получилось.

— Поверю, конечно. Понимаю, что всякое бывает, — убаюкивающе говорит девушка-безопасник.

Дверь распахивается, прерывая наш разговор. В кабинет заглядывает директор.

— Орлов, заканчивай, пошли, — распоряжается он.

Успеваю увидеть тень недовольства, мелькнувшую на лице девушки.

— Что ж, господин студент, надеюсь, мы с вами ещё когда-нибудь увидимся, — вполне искренне говорит она.

— А я вот надеюсь, что нет, — возвращаю улыбку.

С облегчением выхожу из кабинета и прикрываю за собой дверь.

— Спасибо, Генрих Олегович, что вытащили, — благодарю директора.

— Что, не по нраву тебе армейские мозгоправы? — усмехается он.

— В принципе, всё довольно спокойно и очень мило, — отвечаю. — Но…

— Но при этом словно выворачивают всё бельё наружу, да? — с ухмылкой договаривает Генрих Олегович.

— Да, примерно так, — подтверждаю. Ощущения соответствующие. — Интересно, почему следователи не работают так же тонко? — удивляюсь.

— Возможно, им это просто не нужно, — предполагает директор. — Практически все армейские работают с одарёнными или слабо одарёнными людьми. Гражданские, в свою очередь, очень сильно зависят от того, что им поручено.

— Я думал, что гражданские работают в основном с обычными людьми, — говорю. — Но, так понимаю, армейского менталиста с гражданским следователем даже сравнивать не нужно.

— Правильно понимаешь, — кивает директор. — Гражданские работают как с одаренными, так и с обычными людьми — что поручат, то и выполняют. И ты прав, они в своем большинстве посильнее любого армейского менталиста. У них и денег больше, и престиж повыше. Поэтому люди с большими способностями стараются идти туда.