Книга Моя Академия 13, страница 21 – Евгений Син, Валерий Листратов

— Не думаю, — отвечаю. — Он же вроде был нормальным…

— Да, — соглашается имперский маг. — Вроде. Но труп, когда мы его нашли, был недельной свежести. В теле Кольцова на тот момент остановились все процессы. Но ты продолжай, Орлов, продолжай. Учитывая твои таланты, предполагаю, ты тогда не упустил шанс сходить в междумирье?

— Да, всё так, — говорю. — Собственно, это и было моим открытием таланта. Но при этом мало что могу рассказать про тот день.

— Кроме того, что в тот же день обычная девочка Ариадна стала менталистом — пусть и относительно слабым, — продолжает проводить параллели имперский маг.

— И это тоже, — не вижу смысла спорить. — Может быть, у неё и раньше были зачатки, но не хватало одного шага, который ей помог сделать этот следователь. Правда, насколько я знаю, она абсолютно ничего не помнит — память стёрта.

— Да, мы знаем, проверяли, — отвечает Юрий Олегович.

И тут понимаю, что имперский маг знает не просто больше, чем показывает — он видит всю картину намного шире, чем я. И странно, что он не поднимал тему про Ариадну и лже-Кольцова раньше. Если разобраться, поводов, чтобы начать разговор хватало — даже если взять наш последний совместный выход.

— Вы проверяли? — переспрашиваю.

— Понятно, что не лично я, — поясняет имперский маг. — Но я курирую это расследование.

— Значит, тело Кольцова осталось там, — делаю вывод и выдерживаю паузу. — И, получается, что исследовать, как именно влияет на него «наездник» не выйдет.

— Не совсем так, — не соглашается Юрий Олегович. — Все же в нашем мире недельные трупы нечасто разговаривают и ведут социальную жизнь. Поэтому весь путь следователя разобран по минутам. Сразу скажу: к тебе, если что, претензий нет. В общем, ты теперь подозреваешь, что-то существо, которое захватило тело Кольцова, хочет вернуться обратно в наш мир?

— Здесь всё немного интереснее, — рассказываю. — Почти уверен, что существо, которое подчинило себе тело Кольцова как раз не хотело оставаться. Но никто ведь не мешает ему иметь «родственников», — грустно усмехаюсь. — Откуда мы можем знать, что нет других тварей с похожими возможностями?

— Доказательства? — спрашивает имперец.

— Никаких, — повторяю. — Я же говорю, у меня нет прямых доказательств, только догадки. Во-первых, у нас есть принципиально возможная ситуация — когда существо захватывает разум человека и живёт в нём как паразит. Во-вторых, мы знаем, что армию монстров держит под контролем кто-то один. Некое существо, которое мы не видим и не слышим, но контроль налицо.

— И то скрытый, — добавляет имперский маг. — Мы узнали об этом контроле и поводках только за счёт менталиста.

— И всё это напрямую связано с междумирьем, — продолжаю. Делаю паузу. Имперец меня не перебивает, но и не даёт новых вводных. — Есть ощущение, что всё перечисленное связано — и связано примерно так, как я сказал.

Пока Юрий Олегович обдумывает всё, что я сказал, кидаю взгляд на беседку, где сидит Олеся. Девчонка выглядит вполне расслабленной: пьёт кофе и смотрит на пруд с рыбками. Как только чувствует на себе взгляд, сразу поворачивается в мою сторону. С пониманием улыбается.

Мне нравится, что можно вот так прийти в сад и не опасаться, что кто-нибудь попробует залезть в мои дела. С Аглаей, например, так спокойно прогуляться вряд ли получится, слишком уж она хочет быть в курсе всех событий. Здесь же вижу безусловный интерес девчонки, но она понимает, что всё необходимое я и сам рассказываю. И это самое ценное.