Книга Идеальный мир для Химеролога 5, страница 32 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Масленников подошёл к книжному шкафу, нажал на скрытый рычаг. Секция с книгами послушно отъехала в сторону, открывая тёмный проход.

«Прощайте, идиоты, — подумал он. — Вы получите только пепел».

Напоследок решил бросить взгляд на комнату.

И замер.

Куча перьев и мяса на полу… шевелилась.

Он протёр глаза. Галлюцинации? Стресс?

Нет. Чёрная дымка окутала останки. Раздался противный хруст костей, шипение… Плоть срасталась, перья вставали на место.

Через секунду на полу сидел тот же самый чёрно-пламенный попугай. Целый и невредимый. Он встряхнулся, злобно зыркнул на беркута, сидящего на шкафу, и проскрипел:

— Ну ты и козёл! Больно же!

Масленников почувствовал, как у него отвисает челюсть.

— Ч-что?..

Попугай, не обращая на него внимания, подлетел ближе. Схватил когтями ручку сумки с самыми важными документами и флешкой — той самой сумки, которую Масленников на секунду поставил, чтобы открыть проход.

— Это моё! Компенсация за ущерб! — каркнул он.

И, тяжело взмахивая крыльями под весом добычи, вылетел в разбитое окно.

Масленников стоял, глядя в пустой оконный проём. Сумка с трудами всей его жизни… улетела. В лапах бессмертного попугая.

— Да ну нахер… — прошептал он.

В коридоре послышались крики:

— Чисто! Второй этаж!

Времени на раздумья не осталось. Он нырнул в потайной ход. Панель книжного шкафа с мягким щелчком встала на место, отрезая его от шума битвы, огня и преследователей.

Он оказался в полной темноте и тишине.

Нужно было бежать. Спускаться к реке, садиться в лодку и исчезать. Спасать свою шкуру.

Но Масленников стоял неподвижно, прижавшись лбом к холодному камню стены. Его сердце колотилось не от страха погони. И даже не от потери дела всей его жизни, улетевшего в лапах наглой птицы.

Перед глазами всё ещё стояла та картина.

Куча кровавого месива, которая собралась воедино. Чёрная дымка. Хруст костей. И живой попугай, который секунду назад был мёртв.

— Это не регенерация… — прошептал он. — Этого не может быть. Ни один стимулятор, ни одна мутация не способны вернуть жизнь в фарш. Это… АБСОЛЮТ.

В его голове, привыкшей раскладывать всё на формулы и схемы, сейчас рушились основы мироздания. Кто-то в этом городе сумел сделать то, к чему он, Масленников, шёл годами, ломая хребты и судьбы. Кто-то перешагнул черту, которую он считал недосягаемой.

В сумке были формулы и схемы.

Но та птица… Та птица была ключом к бессмертию.

В темноте подземелья на губах «Мясника» медленно расплылась безумная кривая усмешка.

— Плевать на лабораторию, — выдохнул он. — Плевать на гвардейцев. Я найду того, кто создал эту тварь. Я найду его, даже если он прячется в аду. И когда я его найду…

Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь.

— … он научит меня делать так же. Или будет умирать и воскресать на моём столе до тех пор, пока я не пойму, как это работает.

Масленников оттолкнулся от стены и быстро зашагал вглубь тоннеля.

Охота только началась. И теперь дичью был не он.

Я вправлял челюсть карликовому бегемоту, который решил, что он щелкунчик, и попытался разгрызть стальную ножку стула. Бегемот смотрел на меня влажными, полными раскаяния глазами, а я думал о том, что эволюция иногда сворачивает куда-то не туда.

Внезапно дверь операционной распахнулась, и внутрь вошёл Роман.