Книга Идеальный мир для Химеролога 13, страница 110 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

«Доступ одобрен».

Двери с шипением разъехались в стороны.

Кравцов шагнул в пустую просторную кабину, двери за спиной сомкнулись, и он с облегчением выдохнул:

— Замечательно.

Договорить он успел за долю секунды до выстрела.

Раздался щелчок, и под потолком кабины откинулся скрытый бронированный лючок.

Звук выстрела в замкнутом пространстве ударил по ушам с мощью артиллерийского разрыва. В грудь Кравцову на гиперзвуковой скорости влетела тяжёлая пуля калибра не меньше двенадцати миллиметров — воронёная, испещрённая светящимися синими рунами бронебойного артефактного заряда, рассчитанного на пробитие тяжёлых экзоскелетов.

Удар сбил Кравцова с ног и впечатал в заднюю стенку лифта. Металл за спиной глухо прогнулся, перед глазами на секунду полыхнуло багровым. Под потолком надрывно взвыла сирена:

«Внимание! Нарушение протокола биологической аутентификации. Блокировка кабины. Вызвана группа захвата».

Кравцов хрипло перевел дух. Кабина со скрежетом сбавляла ход и наконец встала где-то между этажами. До цоколя оставалось от силы метров пять.

Сунув руку во внутренний карман, он выдернул складную дубинку — подарок Виктора. Пружина сухо щелкнула. Граненое лезвие из артефактной стали выскочило наружу с шипением, и металл тускло засветился.

Кравцов с размаху вогнал острие в пол и навалился на рукоять всем своим центнером. Стоило пустить по клинку горячую волну эфира, как лезвие с лязгом пропороло рифлёную сталь. Второй удар крест-накрест, мощный пинок ботинка — и вырубленный кусок пола с грохотом ухнул вниз, в тёмную бездну шахты.

Кравцов без колебаний сиганул в образовавшуюся дыру.

Он пролетел пару метров, намертво вцепился перчатками в толстый просмоленный трос противовеса, затормозил и ловко перемахнул на узкую двутавровую балку технологического перекрытия цокольного этажа.

Прижался спиной к пыльной бетонной стене шахты, тяжело дыша. Над головой надрывалась сирена застрявшего лифта.

Пальцы машинально расстегнули изодранную куртку. От рубашки под ней остались обугленные клочья, на груди лежал густой слой пороховой копоти. В рёбрах нудно пульсировала тупая боль — словно по грудной клетке со всего размаха опустили кузнечный молот.

Но когда Кравцов дрожащей рукой стёр чёрную гарь со своей кожи, у него перехватило дыхание.

Кости были целы. Кожа даже не лопнула!

Прямо под эпидермисом тускло поблёскивала эластичная сетка из тончайших костяных волокон и минерализованных хрящевых чешуек, намертво сросшихся с грудиной и рёбрами. Пуля, которой впору прошивать броню бронетранспортёра, расплющилась об эту живую сетку и оставила на теле всего лишь багровый синяк!

Кравцов, всё ещё не веря, провёл пальцами по твёрдому телу. Из горла вырвался ошалелый смешок:

— Твою же мать… Да во что же меня превратил Виктор⁈

В памяти моментально всплыли те бесконечные трое суток в лаборатории клиники. Питательные ванны со светящейся мутью, болезненные инъекции прямо в надкостницу и весёлый голос доктора: «Не дергайся, Егор Афанасьевич. Это чисто химерологические процедуры для повышения общей выживаемости на местности. В командировке спасибо скажешь».

«И ведь не соврал, чертяка… — мысленно признал Кравцов. От запоздалой благодарности шефу сдавило горло. — Жизнь мне только что спас. Настоящую, вторую жизнь».