Книга Идеальный мир для Химеролога 14, страница 97 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Егор Афанасьевич полез по скользким металлическим скобам на старый кран. У грузового исполина был мощный электромагнитный захват для погрузки тяжёлого металлолома.

Под кабиной оператора нашлась верхняя техническая галерея. Кравцов устроился на сухом рифлёном настиле за ржавым стальным щитом, который закрывал от ветра. Весь полигон отсюда был как на ладони.

Внизу побоище затихало. Спецназ разгромил бандитские остатки, но покупателя с кейсом нигде не нашёл.

— Он ушёл! — надрывно орал в мегафон капитан спецназа. — Перехват! Блокировать сектор «Б»! Все машины на шоссе!

Через выезд с сиренами рванули два броневика. Следом по раскисшему полю погнала уцелевшая бандитская машина. Все надеялись перехватить одинокого налётчика в лесополосе.

Сверху Кравцов смотрел, как броневики наперегонки месят грязь и высматривают его следы.

Егор Афанасьевич тихо рассмеялся:

— Да-да… Удачи вам.

Вытянул ноги, положил кейс на колени и отщёлкнул замки. Папки лежали аккуратными стопками. Кравцов достал карманный фонарик с узким синим светодиодом и стал читать схемы закрытых лабораторий.

Удирать сейчас по окрестным дорогам, где уже стояло оцепление, было бы безумием. На верхотуре под пологом скрытности он мог пересидеть пару-тройку часов. Менты разъедутся прочёсывать леса и поля, а он спокойно спустится и сядет на городской трамвай до своей базы. Так было куда безопаснее.

«А вообще, — подумал Кравцов, переворачивая страницу с чертежом дренажного коллектора фармацевтического завода, — Ливония мне определённо начинает нравиться».

В Ливонии можно было работать красиво. Без столичного политеса и поклонов имперским дворянам, не заботясь о чужих потерях. Разнёс чужой завод, разбил пяток джипов, и никто слова поперёк не скажет. За накрошенных местных диверсантов тоже никто не спросит. Потом сами спишут всё друг на друга. В этом диком, мрачном устройстве страны было своё очарование.

С химерами Виктора тоже оказалось удобно. Первый с Вторым и Третьей были бесстрашными бойцами, бились без боли и сомнений. Противников они не жалели. Обезьяньи замашки, правда, никуда не делись: иногда начинали дурачиться и корчить рожи совсем некстати. Ещё любили таскать всякие блестяшки.

От этого у Кравцова имелось верное средство. Стоило строго посмотреть на мартышек и сказать: «Только попробуйте напортачить — я всё лично расскажу Рядовой», и они вытягивались по струнке. Отдавали салют и становились образцовыми солдатами. Даже за сотни километров от Петербурга троих обезьян пробирал трепет при воспоминании о свирепой макаке в разгрузке, с боевой катаной.

Кравцов перевернул очередной чертёж, вдохнул сырой балтийский воздух и усмехнулся:

— Интересно девки пляшут… Мне Виктор перед отправкой клятвенно обещал, что заберёт меня отсюда, как только я выполню задание. Я тут нахожусь всего две недели, а по масштабам этой паутины чувствую — до финала тут пахать ещё добрый год, не меньше.

Потёр колючий подбородок, разглядывая далёкие огни вечернего Ревеля:

— Может, мне здесь и правда… имуществом обзавестись? Квартирку прикупить с видом на залив, мастерскую открыть или бизнес какой наладить, а то мало ли? Если уж жить в командировке — так жить хорошо.

Он весело хохотнул, закрыл папку и посмотрел на дорогу. В сгущающихся сумерках всё ещё бесцельно мигали синие маячки растерянного ливонского спецназа.