Книга Идеальный мир для Химеролога 14, страница 87 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Она хотела стать нормальной, полноценной. В этом напоминала древнего змея, которого я пристроил в Акванариуме. Теперь у него был хороший резервуар, вдоволь еды, а ещё сотни зевак, чей восторг радовал его не меньше.

Котят здесь любят все, с милой мордочкой устроиться среди людей куда проще. Только делать из такого создания домашнюю кошку мне показалось несправедливым. В Диких Землях оно было королём, самым опасным хищником округи. Пусть и останется королём. Львёнка я выбрал именно поэтому, а взрослую гриву добавил для солидности.

За переделку я расплачивался до сих пор. Вычистил наследственные цепочки, а сколько времени теперь будут восстанавливаться мои каналы, даже приблизительно представить не мог. Клеточные ядра приходилось перекраивать вручную. Я сшивал разъезжавшиеся хромосомы и отрезал ненужные ветви мутаций, тупиковые эволюционные отростки вгонял в регресс. Убирал ложные глаза и лишние суставы.

Семиметровую махину я ужал до карманного зверька и отнял у неё уйму силы. А она радовалась так, что плоть трепетала. Смертельно устала быть непонятной хренью, которую ни к одному виду не отнесёшь. У неё ведь даже собратьев не было, не говоря о паре или собеседнике.

При слиянии мне попадались обрывки её мыслей. Десятилетиями она наблюдала из чащобы за городами и дорогами, высматривала людей. Человеческие подобия на хвостовых отростках должны были помочь ей сойти за свою. Она пыталась подружиться с двуногими, хоть как-то войти в их жизнь. Но мясные куклы не мыслили, а говорить толком не умели. Люди видели их нескладные движения, пугались и встречали огнём и сталью.

У сильных химер своих тараканов хватает. Этой чужая кровь уже поперёк глотки стояла: за долгую жизнь и напилась досыта, и наелась. Кровожадность ей была даром не нужна.

В прошлой жизни я встречал полубезумного химеролога, который понять этого не мог. Мерзавец ставил извращённые опыты на разумных расах и пичкал себя чужими мутациями, накачивая силу до звона в ушах. Когда я пришёл его остановить, он брызгал слюной и орал мне в лицо: «Викториан! Имея такую силу, почему ты не уничтожишь этот прогнивший мир⁈ Почему ты не сожжёшь этот город дотла, почему не поставишь королей на колени⁈»

Я-то давно перерос желание крушить всё подряд. Когда есть ради чего жить, дешёвое разрушение перестаёт занимать. Можно набрать сколько угодно силы, а потом угодить в хитрую ловушку. Свою жизнь я ценил слишком высоко, чтобы забывать об этом. Но для любого другого человека его собственная жизнь стоила ничуть не меньше. Химере, насытившейся чужой кровью, теперь тоже хотелось жить.

Моя работа в том и состояла: помогать жизни или создавать её с нуля, настраивать каждую клетку. Уж я-то знал, насколько это тяжелее, чем кого-нибудь прикончить.

Закончив обед, я поблагодарил прислугу и встал. Ноги оставались ватными, зато стоять я уже мог, не сгибаясь.

— Ладно, Миша, погостил я у вас, пора и честь знать, — сказал я, пряча уснувшего львёнка обратно в тёплый карман куртки. — Распорядись-ка, чтобы меня подвезли до клиники. Пешком я сегодня далеко не уйду.

Мишка вскочил, передал распоряжение и сам проводил меня до парадного крыльца. По дороге снова заговорил о награде и обязательствах рода. Я отмахнулся: с Агнессой сочтёмся, когда она вынырнет из своих забот.