Книга Идеальный мир для Химеролога 14, страница 66 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Фабрики Миша отдаст сам. Дарственные подпишет, к столичным счетам допустит. Ходгар смаковал каждую подробность. Агнесса слушала, стиснув зубы. Подонок уверился, что распоряжается и ею, и всем родом Новиковых.

Потом ему наскучило говорить.

— Поднимайся, графинюшка, — осклабился он, сняв с неё путы и рывком вздернув за локоть. — Хватит бока отлёживать. Сейчас идём на прогулку. Я хочу тебе кое-что показать. Полезно для расширения дворянского кругозора.

Теперь её руки были связаны спереди и ныли. Агнесса поднялась и пошла за ним по узким гранитным переходам.

Наверху оказалась деревня, укрытая среди лесов. Под ногами липла серая грязь. Между почерневшими срубами из неошкуренных брёвен тянулся кривой частокол, измазанный дёгтем. Агнесса ещё оглядывала выход из подземелья, когда на поляне свистнул кнут.

Сектант ударил по деревянной колоде кнутом с ядовитыми шипами и костяными крючьями, вживлёнными в плетёные ремни. Из бревна брызнула щепа, по борозде зашипела разъедающая слизь. Рядом тренировались другие.

Чуть дальше к столбам сыромятными ремнями притянули тела. Беглые каторжники с тракта, путники, следопыты… Все мёртвые, почерневшие, с изуродованной плотью. После опытов они ещё годились культу в мишени.

Между столбами копошились химеры. Агнесса видела созданий Виктора и знала, какими те бывают: опасными, быстрыми, с телом, в котором каждая часть нужна для дела. Здесь из хребтов торчали лишние лапы, слепые морды едва держали вывернутые челюсти. На бесформенных боках сочились свищи, плесень росла клочьями. От этих тварей тянуло гнилью.

Агнесса шла рядом с Ходгаром и смотрела на столбы. Ещё несколько дней здесь, и её вполне могут привязать к одному из них. Договариваться с такими людьми было бесполезно.

От сторожевой вышки сбежал дозорный в рваном балахоне. Он задыхался и шептал Ходгару в ухо, но Агнесса расслышала «потеря связи». Потом донеслось «тревога на перевале». Ещё она уловила слова «сигнальный контур погас».

У Ходгара заходили желваки.

— Следите за ней! — рявкнул он сопровождавшим конвоирам и широким шагом двинулся к главному бункеру.

В лагере поднялись крики; один конвоир бросился за десятником, другой побежал к стойлам гончих. С Агнессой остался широкоплечий детина, у которого из запястий выпирали костяные наросты. Он сплюнул сквозь щербатые зубы и покосился на неё с усмешкой. Куда, мол, денется столичная фифа на привязи?

Агнесса выждала две секунды. Когда страж повернул голову на крик у частокола, она собрала эфир в груди. Огонь отзывался слабо: за часы плена её изрядно вымотали. Зато тело после рук Виктора стало другим.

«Твоё тело прокачиваю, не переживай, — невозмутимо бубнил он тогда в операционной, перебирая её каналы тонкими пальцами. — Скажи спасибо. В высшем свете мало кто может похвастаться тем, что его мышечный каркас плотнее бронежилета».

Тогда она сочла это ещё одной шуткой невыносимого Химеролога. Сейчас оставалось проверить, насколько он был серьёзен.

Агнесса шагнула к стражу и ударила в солнечное сплетение, вложив в кулаки вес тела и собранную силу. Глухо стукнуло. Из лёгких детины вырвался воздух; он выпучил глаза и согнулся, а она прыгнула следом, сбивая его на глину.

Верёвка ещё стягивала запястья. Агнесса перехватила её, набросила на горло стража и натянула. Он забился под ней, одной рукой царапая петлю, другой шаря у пояса. Нащупал зазубренный тесак и ударил снизу в её правый бок.