Книга Идеальный мир для Химеролога 14, страница 127 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Когда-то я эту форму собрал ради забавы. Хотел проверить, как драться хвостом и что для этого нужно поменять в полушариях мозга. Требовалось одновременно управлять четырьмя конечностями и шипастым отростком сзади, двигать крыльями, гнать силу по независимым магистралям. Тогда эксперимент удался, но сейчас таскать на себе этот древний скафандр было сомнительным удовольствием.

Под ладонью захрипело. Тварь скрежетала жвалами и пыталась достать меня боковым шипом.

— Ладно, надоел, — сказал я.

Пальцами я прошёл между грудными пластинами, подцепил ядро и вырвал управляющий узел. Криво сшитая поделка местных недоучек, гомункул на коленке. Его свело судорогой, затем тело обмякло.

Перехватив тушу обеими руками, я размахнулся и впечатал её в обелиск.

Из камня донёсся глухой звон.

— О, а внешний слой-то здесь чужой, заботливо настроенный. Прикольно.

Я ударил ещё раз. Затем продолжил вколачивать костяную тушу в монолит, пока по ритуальной корке не разошлись глубокие трещины.

Разбитые останки отшвырнул в сторону, вытер ладони.

— Знаешь что, приятель? Так дело не пойдёт. Слишком скучно. Я уже понял твою природу: ты полуразумен, вот только мозги у тебя искусственные и дурные. В самую основу создатели заложили примитивный голод. Напихали внутрь кучу бракованных, самых паршивых атрибутов — сплошная агрессия, слепая ярость и тонны неуправляемой дурной силы. И сейчас ты готов расшибиться в лепёшку, лишь бы сожрать того, кто отказался падать перед тобой на колени. Хочешь сожрать меня? Ну давай, рискни.

Шагнул вперёд, прямо в камень.

Смоляная масса закрылась над головой. Пространство сдавило меня, и в броню впились тысячи зубастых эфирных челюстей. Обелиск взялся расщеплять меня на атомы.

«А вот теперь посмотрим, кто кого», — усмехнулся я про себя.

Собрав волю, я направил мысль в сердце артефакта:

«Я знаю, что окончательно ты не сдохнешь. У тебя припрятан резервный канал, филактерия, которая утянет остатки твоей матрицы назад к хозяевам. Но когда вернёшься — передай тем, кто тебя слепил: вы столкнулись с Викторианом. И очень скоро всем вашим главным умникам придётся познакомиться со мной лично. То, чем вы здесь занимаетесь, категорически мне не нравится. А раз уж Викториан ради такого дела покинул свою уютную берлогу — у вас гигантские проблемы».

Внутренний источник раскрылся. Я ударил в ответ.

Обелиск захлестнул мои барьеры чёрными плетьми, начал выкручивать энергетические узлы, пустил трупный эфир. Для Высшего Химеролога его устройство было слишком простым, древнее знание позволяло разобрать эту поделку. Я рвал связки, перемалывал бракованные ядра. Вытягивал силу пластами, выжигал ложные руны подчинения. Монолит бился, пытаясь удержать то, что я у него отнимал.

Конструкция потеряла устойчивость.

Пространство с треском схлопнулось. Накопленная масса сжалась в точку и взорвалась, разметав во все стороны слепящую волну чистой биоэнергии.

* * *

Я лежал на спине, смотрел в серое пасмурное небо.

Живая броня исчезла вместе с чешуёй и костяной маской. Крыльев за спиной тоже больше не было. На мне остались белый докторский халат и обычные брюки, помятые, испачканные. Рукава разошлись по швам.

Мышцы отяжелели, в висках пульсировало, сил шевелиться не осталось. Поглощённую энергию тело спешно раскладывало по внутренним хранилищам, восстанавливало дыхание и сердцебиение. На перезапуск основного источника и обращение силы понадобится дня два в постели, а лучше три. В болотах пришлось запускать его аварийно; теперь нужно долго и вдумчиво разбираться с последствиями.