Книга Идеальный мир для Химеролога 14, страница 12 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Елизавета вздохнула, слегка смутившись:

— Это была импровизация, которая провалилась. Я отыгрывала роль насмерть перепуганной уборщицы, надеясь усыпить твою бдительность. Рассчитывала, что ты подойдёшь ближе, наклонишься, и тогда я вырублю тебя точечным болевым ударом в сочленение шейных позвонков.

Я приподнял бровь и подождал.

— Ну… по крайней мере, попыталась бы, — признала она под моим взглядом. — Насколько хватило бы сил.

— Ясно… Понятно… Смотри внимательно, госпожа директор…

Воздух в кабинете сгустился, сделался вязким. От резкого скачка давления задрожали оконные стёкла, по воде в графине побежала мелкая рябь. Я расправил плечи, чувствуя, как в глубине костей просыпается древняя сила. Пределов у неё я давно уже не находил.

За спиной с треском разошлась ткань. Из лопаток взметнулись два огромных кожистых крыла, по которым пульсировали багровые вены. Во все стороны прокатилась тугая волна энергии. Человеческое ухо ничего бы не уловило, а артефакты на руках Елизаветы отозвались чуть слышным воем.

Мои ладони дрогнули. Ногти вытянулись в изогнутые антрацитовые когти, а кожу закрыла изумрудная змеиная чешуя. Тут же поверх неё наросли хитиновые пластины глубоководных чудовищ. Тяжёлая броня блестела зеркально, словно хромированный металл. В челюсти хрустнуло: выдвинулись треугольные клыки с остриями игл — и сразу втянулись обратно в дёсны.

Я играл со своими генетическими матрицами так, словно перебирал чётки.

Крылья охватило чёрное пламя, без дыма. За долю секунды они осыпались на ковёр невесомым серым пеплом, и растворились без следа. А потом я посмотрел Елизавете прямо в глаза.

Круглые человеческие зрачки разделились надвое, вытянулись вертикальными прорезями. Через мгновение их стало четыре, крестом рассёкших радужку. Глазные яблоки дрогнули, разделяясь на фасетки: в каждом глазу теперь было двенадцать независимых зрачков, горевших золотым огнём. Теперь Елизавета видела, кто смотрит на неё из человеческого тела: древнее существо, которому хватало и силы, и безжалостности. Смертному трудно было поверить, что такое вообще существует.

На браслетах Астаховской все камни горели аварийным алым светом, но щиты так и остались свёрнутыми.

— А теперь ответь мне на вопрос, — произнёс я. — Что именно ты можешь со мной сделать? С учётом той силы, которую я тебе только что показал? Имей в виду: это даже не сотая часть. Как раз столько, чтобы войсковые радары в столице не объявили всеобщую эвакуацию.

Елизавета совсем побелела.

Я видел, как она пытается справиться со страхом. Дыхание перехватило, зрачки расширились. Она смотрела на меня, забыв моргать, и никакой выучки сейчас не хватало, чтобы совладать с собой. Такой кошмар ей прежде вряд ли даже снился.

— Но… — пересохшими губами прошептала она. — Таких существ… таких людей не должно существовать в природе. Это невозможно. Как такое может быть⁈

— Может, мы просто не хотим, чтобы о нас знали всякие любопытные чиновники? — хмыкнул я.

Я втянул ауру обратно в ядро. Фасетки свернулись, глаза снова стали обычными, а броня на теле растаяла, оставив гладкую человеческую кожу. Воздух потеплел, вновь сделался прозрачным. Через окно по-прежнему светило яркое солнце.

— Ну что? Всё ещё есть непреодолимое желание напасть на меня, защёлкнуть браслеты, притащить к ответственности за непонятно какие грехи? Или, может, попытаться завербовать в свой департамент, надеть поводок из артефактов и сделать из меня удобного цепного пса на казённом окладе?