Книга Идеальный мир для Химеролога 15, страница 79 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

На оценку обстановки Готхарду хватило десятой доли секунды.

До ближайшего ящика с заряженным оружием — три метра. Напротив — глухие ведомственные кирасы и ауры бойцов не ниже четвёртого и пятого рангов. Все сектора прострела перекрыты. Ливонцы в тканевых рубахах, с пустыми руками, против них и двух вдохов не продержатся. Дотянуться до ствола никто не успеет: либо нашпигуют свинцом, либо скрутят в бараний рог. Готхард считал хладнокровно, без паники.

Провал, полный и безоговорочный.

Особый отдел оставил на этот случай один приказ: живым к имперским костоломам не попадаться ни при каких обстоятельствах.

Одна секунда на движение челюстью. Прижать коренной зуб к внутренней стороне левой щеки, где у каждого из четвёрки под слизистой вшита капсула. Плоскую оболочку раздавить легко; внутри вытяжка «чёрного веха» — концентрированный нейротоксин, останавливающий сердце за три удара.

— Смерть! — рявкнул Готхард, одновременно дёрнув челюстью.

Но сомкнуть зубы так и не смог.

Старик шевельнул пальцами правой руки, и на плечи диверсантов обрушилась чудовищная тяжесть.

Вес каждого тела за миг вырос в десятки раз.

Всех четверых с сухим пушечным хлопком вдавило в бетон. Готхард услышал, как под грудью треснула плита. Голова налилась двадцатипудовой гирей; нижнюю челюсть впечатало в пол и вывернуло набок. Сдвинуть зубы хоть на миллиметр не получалось. Руки обратились в свинцовые рельсы, под собственной тяжестью заскрипели рёбра. Из лёгких выдавился тонкий писк пополам с кровавым хрипом.

Ливонцы лежали пластом. Даже моргнуть не выходило — оставалось только пучить налитые кровью глаза и с сиплым свистом втягивать ноздрями бетонную пыль.

Широкоплечий штурмовик с рассечённой бровью опустил автомат. Посмотрел на битые кирпичи у дальнего пролома и покачал головой:

— Свезло так свезло! Пойди они через южный лаз, сразу бы засекли развороченную кладку и дали дёру. Мало того что сам схрон нашли, так ещё и диверсионную группу живьём взяли! Такое дело грех не отметить. Впрочем, сперва работа.

— Крутите их, — коротко бросил седой старик с тростью.

Бойцы принялись за пленников с той слаженностью, какая бывает после десятков задержаний опасных Одарённых.

На каждого навалились по трое. Старик ослаблял гравитационное поле только там, где конвоиры уже фиксировали руки или ноги ливонца: ровно настолько, чтобы завести запястья за спину, но не дать дёрнуться под удерживающим захватом.

Кисти замкнули в стальные колодки наручников, лодыжки — в парные ножные кандалы с короткими распорками. Поверх обычной стали защёлкнули тяжёлые бронзовые браслеты с тусклыми рунами подавления. Шею каждому охватил широкий многослойный ошейник с внутренними шипами.

Замок сомкнулся на затылке Готхарда. Четыре холодные иглы впились в основание черепа, и доступ к источнику оборвался. Там, где только что бился Дар, осталась ватная пустота. В ушах тонко зазвенело.

Пока давление ещё держало головы у пола, штурмовики зажали пленникам скулы и загнали каждому между зубов распорную колодку.

Готхард сдавил упругую прокладку челюстями. Брусок прорезиненного полимера под несколькими слоями сыромятной кожи держал намертво. Его ввели без удара по эмали, нижняя лопатка прижала язык, а разведённые на два пальца челюсти стянули стальными ремнями на затылке. Хоть тужься до посинения — ни до щеки, ни до языка зубами не достать. Только слюна потекла по подбородку.