Книга Идеальный мир для Химеролога 15, страница 42 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Другое дело, что Многомерная Вселенная знала и отравы посерьёзнее.

Существовали яды высшего порядка, которым не требовалось ни инкубационного периода, ни времени на разрушение печени. Капля на слизистой или в крошечном порезе, и смерть наступает сразу, без всякой возможности отыграть назад. Такие составы встречались редко, а стоили как бюджет целой страны. На один миллиграмм, строго на одно применение, мастер порой тратил сотню, а то и две сотни лет непрерывной работы: вещество требовалось ещё синтезировать и очистить. Зато со сноровкой такого флакончика хватало даже на зазевавшегося бога.

Одного из таких умельцев я знал лично.

Давным-давно могущественный полубог вершил великие дела в нижнем мире. Ради своей заветной цели он крошил конкурентов и менял ландшафты, попутно давя местных жителей. Мелкие жертвы. Когда шагаешь через лес, много ли внимания обращаешь на муравьёв под сапогом?

В числе раздавленных «муравьёв» оказалась семья молодого алхимика, чертовски талантливого парня. Жена с детьми сгорели, как и старики-родители. Сам он чудом уцелел, потому что был на выезде. Вернувшись к пепелищу, долго копал землю руками, а после выяснил, кто погубил его род, и поклялся отомстить.

Кто над ним смеялся, кто жалел, а кто пальцем у виска крутил. Забей, мол, утри сопли: твой обидчик уже без пяти минут небожитель! Даже если ты положишь всю жизнь на алтарь и через пару веков сумеешь хотя бы приблизиться к его престолу, к тому времени он окончательно вознесётся и станет полноценным богом. Что ты, смертный червяк, сделаешь высшей сущности?

Алхимик заперся в лаборатории на полторы сотни лет.

Понадобилась одна-единственная царапина на божественном запястье. Состав, который алхимик к тому времени создал, позже во всех хрониках прозвали «Ядом одной улыбки».

Откуда такое романтичное название? Нелепый смертный с тонкой иглой вызвал у новоиспечённого бога лишь снисходительную улыбку. Улыбнуться он успел, а вот понять, что случилось, уже нет. Рухнул замертво и распался вместе с божественным ядром. Исчезло и тело, и бессмертная душа. Чудовищную штуку сварил вдовец.

За формулой богоубийства поднялись высшие кланы и древние ордена; наследники покойного божества тоже хотели заполучить алхимика. Объявили всеобщую охоту, да только шестьсот лет умелец прятался по глухим закоулкам Многомерной и водил ищеек за нос.

Наконец его вычислили люди из коалиции старших боевых орденов. Очень серьёзные личности, готовые любой ценой вытрясти из старика рецептуру.

За шесть столетий алхимик, казалось бы, вполне мог превратиться в несокрушимого владыку смерти и размазать налётчиков по стенам. В красивой балладе так бы и вышло.

А он после мести за семью потерял интерес к убийствам. «Яд одной улыбки» остался его первым и последним боевым оружием за всю долгую жизнь. Шесть веков человек занимался мирными изысканиями: изучал вещества в травах и их действие, скрещивал целебные споры и искал способы продлить жизнь клеток. Личной боевой мощи, чтобы одному отбиться от ударных звеньев сильнейших кланов, у него попросту не было.

Налётчики скрутили его в три секунды, заковали в цепи и с упоением принялись пытать тут же, на месте. Вырывали ногти, требовали свитки с рецептом. Сказочные идиоты. Жадность совсем отшибла мозги: оглядеться бы да спросить себя, что с этим местом не так?